Книга Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил, страница 150 – Ангелина Сантос

Два года назад я сказала, что не вернусь к старому браку.

Мы и не вернулись.

Через восемь месяцев после его первого приезда в Речной Дол Кайран спросил, хочу ли я попробовать жить вместе.

Я отказала.

Еще через три месяца сама предложила оставить вещи в нашем доме, чтобы он перестал каждую неделю таскать сумку между нами и комнатой над школой.

Через год после Серого Хребта мы дали новую клятву.

Не старую брачную.

Не родовую.

Не перед Советом.

В нашем саду.

При детях, Маре, Оскаре и нескольких друзьях.

Никаких серебряных браслетов.

Никаких знаков власти.

Мы сами придумали слова.

Кайран обещал не защищать меня от моего выбора.

Я обещала не использовать прошлое как оружие каждый раз, когда мне страшно.

Оба обещали говорить раньше, чем молчание превратится в решение за другого.

Не все получалось идеально.

Мы ссорились.

Иногда сильно.

Один раз Кайран попытался сам решить, что Марку рано идти на зимнюю тренировку, и мы спорили до полуночи не о тренировке, а о том, где проходит граница между отцовской ответственностью и привычкой командовать.

Другой раз я отказалась просить его о помощи, хотя едва стояла после трех тяжелых дней в лечебнице.

Он ушел спать в другую комнату.

Утром мы оба признали, что вели себя глупо.

Новая жизнь не стала идеальной.

Она стала нашей.

Я вложила руку в его ладонь.

— Один танец.

— Два.

— Один.

— Посмотрим.

— Не наглей.

Он улыбнулся.

Мы вышли к остальным.

Кайран действительно стал танцевать лучше.

Я сказала об этом только после того, как он трижды потребовал признания.

Праздник закончился поздно.

Дети почти засыпали на ходу.

Марк еще пытался договориться с Оскаром о завтрашней лошади.

Лея искала книгу, которую сама же оставила у Мары.

Леон помогал убирать со стола, пока я не отправила его домой.

Утром вся семья проснулась позже обычного.

Кроме Кайрана.

Он обещал детям тренировку и, судя по шуму во дворе, решил выполнить даже после ночного праздника.

Я открыла окно.

Холодный воздух вошел в комнату.

В саду Кайран пытался объяснить Марку, что нельзя начинать занятие, пока не затянут ремень на сапоге.

Марк утверждал, что ремень не влияет на волка.

Лея стояла рядом с деревянным мечом и требовала начать без брата.

Леон уже был готов и терпеливо ждал.

Я закрыла окно.

Через час все четверо ушли к лесу.

Дом стал тихим.

Я открыла лечебницу, приняла двух пациентов, разобрала травы и поставила тесто для хлеба. В полдень пришла Мара, заявила, что я неправильно храню сушеный зверобой, переставила половину банок и ушла, не объяснив, что именно было неправильно.

Ближе к вечеру я вышла на крыльцо.

Солнце уже опускалось за крыши.

По улице возвращались люди с работы.

Из дома напротив пахло выпечкой.

Речной Дол жил своей обычной жизнью.

Два года назад здесь появилась свободная стая.

Но для меня это место стало домом намного раньше.

В тот день, когда у меня появился ключ от первой комнаты.

В тот вечер, когда трое детей уснули рядом и я поняла, что мы останемся.

В тот год, когда купила этот старый дом.

Теперь за моей спиной была лечебница.

В саду стояли три яблони.

Леона, Марка и Леи.

Кайран посадил четвертую прошлой весной.

Я спросила, зачем.

Он ответил:

— Чтобы не претендовать на их деревья.

Я сказала, что взрослый мужчина мог придумать причину получше.

Он все равно посадил.

Его яблоня оказалась самой кривой.

Марк утверждал, что это символично.

С дороги донеслись голоса.

Я узнала их задолго до того, как показались фигуры.

Марк спорил с Леоном.

Лея жаловалась Кайрану, что братья не дают ей идти первой.

Кайран пытался объяснить всем троим одновременно, что дорога достаточно широкая.

Никто его не слушал.

Я прислонилась к дверному косяку.

Когда-то тишина была моей мечтой.

В первые годы с тремя маленькими детьми я готова была платить за несколько минут без крика, вопросов и разбросанных вещей.

Теперь дом иногда затихал.

И почти всегда через некоторое время я начинала ждать их возвращения.

Голоса становились ближе.

— Я первый дошел! — крикнул Марк еще за воротами.

— Ты побежал после поворота, — ответил Леон.

— Никто не запрещал.

— Мы вообще не соревновались, — сказала Лея.

— Ты просто проиграла.

— Папа!

— Не втягивай меня.

— Ты видел!

— Видел, что вы все трое нарушили половину того, о чем я просил.

— Я ничего не нарушила!

— Ты полезла на дерево.

— Оно было маленькое.

Я улыбнулась.

Ворота открылись.

Когда Кайран открыл дверь, трое наших волчат ворвались в дом впереди него, и я впервые подумала не о том, что он когда-то у нас отнял, а о том, сколько всего мы еще успеем прожить вместе.