Книга Опальная жена дракона. Хозяйка северной лечебницы, страница 63 – Диана Фурсова

Кайрен смотрел на нее так долго, что ей стало ясно: он уже прикидывает не только деньги, но и опасность.

— Это будет толпа, — сказал он. — Враги, если захотят ударить, получат идеальное прикрытие.

— Они и так его получают каждый день. Разница только в том, что завтра мы будем готовы.

— Вы уверены?

— Нет, — честно сказала Ева. — Но если сейчас снова спрятаться за двери, Селеста и Торваль выиграют раньше, чем мы развернемся.

Тишина задержалась еще на несколько ударов сердца.

Потом Кайрен оттолкнулся от стены.

— Хорошо, — сказал он. — Я дам стражу на ворота, двух людей у двора, еще двоих — у складов. Все покупки и обмен — через ваши столы и мои печати. Ни одного товара из кладовых без отметки.

— Мне нужны доски под прилавки, ткань на навес, котлы, медная мера и две счетные книги.

— Будут.

— И еще…

Она осеклась.

Кайрен вскинул бровь.

— Вы неисчерпаемы.

— Мне нужен ваш герб на вывеске.

Он не сразу ответил.

— Зачем?

— Потому что люди должны видеть: вы не отрекаетесь от этого двора, — сказала Ева. — И потому что, если Совет захочет назвать ярмарку самодеятельностью опальной жены, я хочу, чтобы им пришлось смотреть на ваш знак.

Теперь он молчал дольше.

Ева уже решила, что зашла слишком далеко, когда Кайрен тихо произнес:

— Утром вы его получите.

И от этого простого обещания по коже вдруг прошел странный, совершенно несвоевременный жар.

Не благодарность. И не радость. Что-то опаснее.

Он подошел к ней ближе — всего на шаг, не более. Но для ночной лестницы и этого хватило.

— Ева, — сказал он тихо, впервые так, будто имя не резало ему язык, — если завтра что-то пойдет не так, вы не будете геройствовать во дворе в одиночку.

Она вскинула глаза.

— То есть роды при Совете вам уже хватило?

— Мне хватило вас с окровавленными руками посреди двора и людей, которые готовы были идти за вами хоть в пожар, — сказал он слишком ровно. — В следующий раз я предпочту быть ближе.

Слова остались между ними, как незакрытая дверь.

Ева хотела ответить чем-нибудь острым, спасительным, привычным. Не смогла. Только сказала:

— Тогда не опаздывайте.

В его взгляде мелькнуло то самое мрачное, короткое веселье, которое появлялось у него редко и оттого било сильнее любой ласки.

— Постараюсь, — сказал Кайрен.

И ушел вниз по лестнице, оставив ее одну с холодными перилами, шуршанием снега и слишком ясным ощущением, что опаснее врагов иногда бывают именно такие спокойные обещания.

К утру западный двор превратился в маленький северный город.

Снег счищали лопатами еще до рассвета. Ольд ругался на каждую доску, которую тащили под прилавки, но ставил их так прочно, будто собирался зимовать под ними сам. Бригта заняла кухню как полководец батарею: в двух котлах уже булькал густой капустный суп, в третьем — мясной бульон, а на длинном столе рядком стояли крынки с горячим ягодным морсом, хлебные лепешки и горшки с топленым жиром для мазей. Марта сидела у отдельного стола с двумя книгами, чернильницей и деревянной коробкой под монеты, и выглядела страшнее любого привратника.

— Это не ярмарка, а военная кампания, — пробормотала Лис, пытаясь натянуть холстину над прилавком с мылом.

— Так и есть, — буркнула Бригта. — Только тут хоть пахнет лучше.

Хельда с Мареной раскладывали пучки сушеных трав, баночки с мазями, мешочки с травяными смесями и маленькие свертки соли, честно подписанные углем: от кашля, для перевязки, для горячей воды, для растирания, для детей. Ни одного красивого слова сверх того, что действительно было внутри.