Книга Лето в Российской империи, страница 84 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— По отцу. Он был итальянец, – глухо ответил Илья. Судя по горькому тону, «фамильный» вопрос издевательски преследовал его всю жизнь.

— И куда вы так торопились, Илья Антонович? Что искали в шкафу? Хотели удрать? Или заметали следы? Отвечайте!

В ответ юноша сделал то, чего сыщик не ожидал совершенно, – сполз по стенке шкафа, закрыл лицо ладонями и зарыдал.

«А вот и итальянская опера подоспела», – мрачно подумал Самарин. Еще раз окинул взглядом бумаги на столе и нахмурился. Взял один исписанный лист, пробежал его глазами, сложил и сунул в карман. Потом повернулся к собеседнику, который так и продолжал всхлипывать, сидя на корточках. Нет, с людьми такого нервического склада характера нянчиться и церемониться нельзя.

— Прекратить истерику, – сказал он тихо, но жестко. Подошел к вороху вещей на полу, выудил наугад какую-то тряпку и протянул Илье. – Вытритесь и встаньте.

Тот, продолжая всхлипывать, но тише и реже, вытер тканью лицо, потом шумно туда высморкался и встал, покачиваясь.

— Так-то лучше, – резюмировал Самарин и мотнул головой в сторону двери. – Вперед. Побеседуем в квартире вашего ныне покойного дядюшки.

На последних словах парень вздрогнул, но все же собрался и на деревянных ногах вышел в коридор, поднялся на третий этаж и опустился на указанный сыщиком табурет напротив окна. Сцепил дрожащие пальцы в замок. Кожа у него на руках была сухая и потрескавшаяся. Да и вид в целом довольно жалкий. Но Дмитрий на эту беспомощность не купился. Илья явно был как-то замешан в этом деле.

Самарин подошел к буфету, налил в стакан воды из кувшина, протянул юноше. Подождал, пока тот сделает несколько глотков и выровняет дыхание. Потом повернулся к окну и спокойно произнес:

— Я вижу, что вам сейчас тяжело молчать. Расскажите мне, что же все-таки случилось.

Дмитрий достал из кармана конверт и положил перед Ильей. И снова уставился в окно. За спиной раздался вздох. Сыщик ждал. Тут главное не передавить.

— Я, кажется, косвенно убил дядю. Но я не хотел, чтобы так вышло! – нервно произнес Илья.

— Я верю. – Самарин опустился на стул напротив и постарался придать лицу участливое выражение. – Вы не похожи на злодея. А на человека, который попал в непростую ситуацию. Это так?

— Да. – Парень кивнул и шмыгнул носом. – Все так сложно…

— А вы начните с простого. Давно вы здесь живете?

— Два года. – Он длинно выдохнул и продолжил. – Моя мать приходилась дяде сестрой. Она вышла замуж без благословения – сбежала с итальянским актером, который приезжал на гастроли. Я почти его не помню – он бросил нас, когда мне было три года. Мы постоянно переезжали с места на место – в Европе, затем в России. А потом… – он сделал короткий вдох, – мама тяжело заболела. Но перед смертью написала письмо брату с просьбой позаботиться обо мне. Я нашел Георгия Павловича, и он… согласился посодействовать.

— Благодетель, – пробормотал Самарин, но собеседник, кажется, этого не услышал.

— Он дал мне жилье и работу помощника. Поймите, я был очень ему благодарен…

— Но?

И Самарин взглядом указал на лежащий на столе конверт. Содержания письма он, конечно, не знал, но интуиция подсказывала, что бумага эта оказалось вчера в руках домовладельца Липкина неспроста. А почерк на конверте, так похожий на почерк с записок в каморке Ильи Антоновича, ясно указывал на автора послания. Оставалось лишь сложить эту головоломку полностью.