Книга Лето в Российской империи, страница 101 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Спектакли она любит, но действительно слишком грубая работа для нее.

— Ну, я тогда не знаю, на кого грешить. Там только корону взяли? – Я кивнул, и Петр Калистратович продолжил: – Тогда явно по заказу действовали. Это же шум на всю империю. Да и поймите, у нас в городе люди уважаемые, и обвинять кого-то голословно мне бы не хотелось, сами понимаете…

— Да не юлите вы, преступников как можно быстрее искать нужно, а то, если Аидка первая до них доберется, и исполнителю плохо будет, и заказчику. Она ж мстительная, удержу нет.

— Ох, ну я не знаю, право. Что до исполнителя, Мишка Грызь мог бы провернуть такое, да вы ж его сами посадили. Агафон Сорокоустов еще есть, лихой грабитель, но он в пост не грабит, из боязни греха, так что тоже нет, а вот Стимпан Шило…

— Отпадает. Мы его на прошлой неделе в повозке нашли. Дружки из-за карт порешили, сунули в мешок и к морю вывезти попытались.

— Так что ж получается, не утаили Шило в мешке? – хохотнул бывший начальник сыска.

— Да вот так и получается. Кто еще?

— Чугунополо?

— Сидит.

— Сталибек?

— В той же камере.

— Ну, тогда больше из наших грабителей никто на ум не приходит.

— Как же никто? Петр Калистратович, любезный, а зимнее ограбление музея?

— Вы думаете, они связаны?

— Кто знает… Вы это дело вели?

— Да, кража громкая, лично занимался. Это на Крещение случилось. В музей ворвались два человека, в масках и при обрезах, сторожей тоже двое было, но из оружия у тех только дубинки имелись. Связали налетчики охрану, вскрыли витрины. Успели забрать коллекцию скифских монет и золотые сосуды. К счастью, один из сторожей сумел развязать веревки и включить сигнализацию. Воры бежали.

— Кто отключил сигнализацию?

— Так охрана и отключила, она ж на всех дверях и окнах. Они ее, как оказалось, выключали, когда на улицу покурить бегали. А воры об этом прознали. На улице первого сторожа скрутили, в комнате охраны второго. Сейчас-то, конечно, в Павловском дворце все по-другому. За сигнализацией строго следят, не то что тогда.

— Не помогло вот только. – Я задумался. – Выходит, грабители прекрасно знали и музей, и меры его охраны. Возможно, имели там своих людей. Кого-то нашли?

— Нет, но я почти уверен, что налетчиками братья Хлебоборовы были. Они на следующее утро пароходом в Эдессу отбыли, а оттуда, по слухам, к османам. В любом случае монеты в тех местах потом всплыли.

— И братья не возвращались?

— Во всеимперском розыске они, куда ж им возвращаться?

— Дела… Вот что, подумайте пока, прикиньте. Завтра у губернатора совещание, нужно хоть что-то ему доложить.

— Я попытаюсь опросить некоторых… друзей.

— Отлично, особенно хорошо про портовых воров выспрашивайте. На них пока улики указывают.

— Какие же улики? – переспросил Пухорыльцев, однако я не ответил. Съев еще один конвертик, я допил чай и попрощался, поблагодарив бывшего начальника сыска за информацию и угощение.

Вернувшись в сыскное отделение, я потребовал еще раз показать мне найденные во дворце вещи. Вместе с Потоцким мы подошли к стоящему во дворе флигелю, где хранились улики. Хорунжий ушел внутрь и вскоре принес мне топорик и цепь.

Орудие, которым разбили витрину, я проигнорировал, а вот цепь взял, еще раз смотря на замеченные мною утром детали.

— Что думаешь? – спросил я у Потоцкого.