Книга Лето в Российской империи, страница 104 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

На нижней полке лежало три пачки ассигнаций и две колоды крапленых карт – улики против недавно задержанных шулеров. Рядом был и погнутый подсвечник в виде обнаженной нимфы, которым преступников били поймавшие их купцы.

На следующей полке я увидел коробки с дамскими украшениями, серебряные фляжки, иностранные монеты и два револьвера – все это было изъято на квартире у бандита, обвиняемого в уличных грабежах.

Наконец, верхняя полка – там сиротливо и одиноко лежал тот самый найденный в музее топорик. Железная цепь отсутствовала.

Я велел осмотреть запертые сейфы. Это ничего не изменило. Железная цепь из Павловского дворца оказалась единственной пропажей.

Вновь покосившись на разобранную крышу, я закурил трубку.

— Что прикажете? – наконец нарушил тишину Караулов. – Городовых оповестить, заставы?

— Крышу я прикажу заделать. Караулов, организуй людей, пусть начинают работу. На все час. Дальше, если что, пусть работают сами, ты мне еще сегодня пригодишься.

Выйдя из флигеля, я кинул взгляд на здание губернского правления, стоящее напротив сыскного отделения. Затем вновь обернулся к подчиненным:

— Выпь – пройди по трактирам и домам терпимости. Потоцкий – продолжай отрабатывать порт. Караулов – как закончишь с крышей, еще раз допросишь скупщиков краденого. В два часа дня совещание у губернатора. Извольте сделать так, чтоб мне было о чем доложить.

В сыскном отделении стучали печатные машинки, на крыше флигеля – молотки. Я сидел в кабине, курил трубку и раздумывал о деле. Стрелки часов неумолимо бежали вперед. Наконец настало время совещания в управе.

Помимо самого губернатора там присутствовал полицмейстер, человек решительный, однако в городе, как и я, новый, комендант порта и пара военных чинов. Со мной же в зал вошли Караулов, Потоцкий, Выпь и Пухорыльский, которого я упросил поприсутствовать как человека, лучше всех знавшего преступный мир Новомальтийска.

Весть о краже в сыскном отделении и потере улики уже дошла до Грайворонского. Конечно же, я получил весьма чувствительный разнос, тем более что ничего нового посланные в город сыщики узнать так и не смогли.

Успокоив губернатора и заверив, что вскорости боспорский венец будет найден, я попросил Пухорыльцева повторить то, что он рассказывал мне вчера о городских ворах и зимнем ограблении музея. Затем я рассказал об Аиде Череп-Овецкой, ее банде и о том, как она планировала похитить венец.

Грайворонский с удивлением посмотрел на меня:

— Парослав Симеонович, а почему эта… девица до сих пор не за решеткой? Я не понимаю, из всего, что вы говорите, ясно, что это опасная бандитка.

— А как я ее задержу? Подкоп мои люди осмотрели. Улик, указывающих на нее, там нет. А задержать ее просто так… Нежелательно, у нее очень много могущественных покровителей.

Губернатор поджал губы:

— Мне кажется или вместо того, чтобы бороться с преступностью, вы придумываете оправдания?

Я вновь успокоил губернатора, сказав, что мне просто требуется время, чтобы собрать против нее твердые улики. Грайворонский несколько смягчился. После этого сделали доклады мои сотрудники.

Грайворонского туманом обволокли мягкие фразы и неопределенные высказывания. Казенные слова поплыли над столом, смешиваясь с дымом сигары губернатора. Особенно отличился хорунжий Потоцкий: сложив пухлые руки, он доложил о своих розысках в порту так, что даже у меня начали тяжелеть веки.