Книга Русские заветные сказки, страница 65 – Александр Николаевич Афанасьев

По Фрейду волк олицетворяет неуёмную сексуальную энергию, которая бьёт через край. В любом случае, обнаруживая героя-волка, мы имеем дело со злым и разрушительным, необузданным началом. Которое следует обуздать. Что в сказке и происходит.

При этом поросята как бы выступают в качестве абсолютной противоположности волку: невинные, кроткие, беззащитные, один за другим они становятся жертвами его хищной натуры.

Ограду хлева как образ границы своего и чужого миров может преодолевать мужик, хозяин, который здесь выступает, по сути, проводником. Или жрецом, если бы речь шла о ритуале (а кто, собственно, скажет, что сказка – не он сам и есть?). Мужик и станет тем, кто обуздает волка, спасёт остальных поросят и вообще, изменит весь ход событий.

Волк хитрый, но мужик – умнее. Он дожидается следующего вечера, снова идёт в хлев и садится у дверей. На границе дня и ночи – вечером, прибегает волк, суёт хвост в отверстие. Вспомним толкование образа волка по Фрейду. Волк, проникая из неизвестного обширного пространства в ограниченный безопасный доселе мир, привычно шурует хвостом. Мужик же хватает руками это орудие жадного волка, упирается ногами и держит его. Как волк ни рвался, а с хвостом пришлось расстаться. Обливаясь кровью, в попытке убежать, он, ещё и, простите, обделавшись, умирает. Мужик сдирает с него кожу и продаёт. Всё.

Эта сказка – предостережение. От тех качеств, которые волк символизирует – жадности, неуёмности. В какой-то степени, если делать упор на фрейдовской трактовке, сказка даже напоминает «Щучью голову», в которой тоже кроется предостережение от неумения управлять вожделением, страстями, пороками. Иначе можно крупно пострадать – причём именно тем самым фаллическим символом, которым в нашей сказке представлен хвост. Кстати, этимологически и «хвост», и «хуй^[40]» – родственные слова и происходят от слова «хвоя», точнее, обозначения её шипов, которые так напоминают эти части тел.

Перед нами модель того, «как не надо», но прежде всего, это, по сути, описание инициации. Об этом нам говорят несколько элементов сказки: жестокость (выдирание хвоста, истекание кровью), унижение (содранная шкура, впоследствии проданная) и, наконец, отрубленный хвост как жертва. Сказка «Волк» сохраняет не только следы представлений о смерти, но и следы обряда посвящения юношества при наступлении половой зрелости. Этот обряд настолько тесно связан с представлениями о смерти, что одно без другого не может быть рассмотрено. Посвящение – один из институтов, свойственных родовому строю. Этим обрядом юноша инициировался в родовое объединение, становился полноправным членом его и приобретал права, в том числе на продолжение рода, на вступление в брак. Предполагалось, что мальчик во время обряда умирал и затем вновь воскресал уже новым человеком. Он терял физически, но обретал морально. Даже мог умереть, но этап он был обязан пройти. И сказка нам показывает: совершишь предосудительное, поступишь неправильно, тоже погибнешь.

Обряд всегда совершался в глубине леса или кустарника, в темноте или сумерках. Он неизменно сопровождался телесными истязаниями и повреждениями с принудительной жертвой – отрубанием пальца, выбиванием некоторых зубов, даже ампутацией конечностей. Всё это, как и нанесённые на кожу клейма или другие знаки, помогало опознать прошедшего испытание. Отрубание хвоста – один из видов членовредительства – сохранён сказкой с особой полнотой и является ключевым, если не кульминационным моментом. В определённом смысле это уже не инициация с целью показать, что, отделавшись малой жертвой, можно сохранить большее – жизнь. Это наказание в назидание другим за чувство утраченной меры, преследования неверной цели. Волку бы успокоиться на одном поросёнке, но нет, он, самодовольный и злонравный, уверенный в своем хитроумии, оказывается охвачен жадностью, которая застит ему разум. И своим хвостом, которым он так ловко орудовал поначалу, он и расплачивается – и пребольно. Поруганный физически, буквально, он ко всему прочему ещё и обесчещен, унижен, повергнут окончательно, когда с него, такого ловкого и хитрого, просто сдирают шкуру и продают на торгу.