Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 99 – Ядвига Благосклонная

— Ну да, — фыркнула, скинув его руку, — пришел, сунул, ушел.

— Не в этом суть, — рассмеялся, покачав головой, и провел рукой по лицу, — а в том, что когда мы в определенный момент что-то говорим, то мы так чувствуем, понимаешь? Просто жизнь в таком бешеном ритме идет, что одни чувства заменяют другие. Мужики быстро переключаются, — произнес и взглянул на меня. Провел рукой по моей щеке и прошептал, — пока не остановятся на чем-то одном.

Прикусив губу, я осознала насколько его лицо было близко к моему. Достаточно для поцелуя. Однако Морозов откашлялся и, отодвинувшись, потер шею.

— Женщины тоже не ангелы.

На мою вопросительно изогнутую бровь Илья, произнес:

— Вы перекручивайте, как вам удобно. Так окрутить можете, — ущипнул меня за бок, — что и без труселей останешься. Этого у вас не отнять, а еще вы более влюбчивые и придаете всему слишком большое значение. Вы эмоциональнее нас. А вообще, Варька, вы нас мужиков судите, а за собой не замечаете. Многим бабам тоже нахрен не сдались чувства, — грустно улыбнулся, — вам бриллианты подавай, статус, чтоб перед подружками попонтоваться. Встречаешь девушку, думаешь, вроде нормальная, — задумчиво промолвил, — приличная, хорошая, а потом такое вытворяет, что искры из глаз, — плутовато ухмыльнулся, — и только потому, что устроиться хорошо хочет. Вот такие пироги…

Понимала ли я Илью? Действительно ли девушки были такими меркантильными? Я знала всяких. Были и у меня в группе свои «королевны».

Одна как-то стояла и верещала, что у нас дескать не университет, а пристанище для нищих, а сама, клуша, на остановке стояла в ожидании автобуса.

Это две стороны одной медали. Вечная дилемма мужчин и женщин. Кто прав? Кто виноват? Морозов действительно пудрил девушкам мозги, но были ли они так невинны? Что я знала о его спутницах? Ровным счетом ничего, как и Дуня. Я сделала вывод, основываясь на слухах.

— Слушай, Морозов, а зачем ты это де… — хотела у него спросить зачем рассказывал небылицы, но мой локоть соскользнул, задевая бокал вина в руке. — Елы-палы! — капризно проскулила, смотря на то, как на новом платьице расплывалось бордовое пятно.

— Идем, несчастье, — потянул меня за руку.

— Куда?

— В ванную, нужно его замочить.

— Не надо ничего замачивать, — стушевавшись, поспешно вырвала свою руку.

— Цветочек, не выделывайся, пошли, — и этот его приказной тон. — Ничего я с тобой не сделаю, — усмехнулся, и тише добавил, — если сама не попросишь.

— И в мыслях не имела! — поспешно выкрикнула, покраснев.

— А я тебя имел!

Внизу живота раздался жар. Приятно потянуло, а дыхание сбилось.

Нет, отвергала я эти чувства, это все вино.

Идти далеко не пришлось. Ванная была у него в комнате. Пятно было огромное, и, возможно, Морозов был прав.

— Если его не замочить, то ты его не отстираешь, — для такого платья звучало, как приговор.

Терзали меня смутные сомнения, но недолго. Меня несло во все тяжкие, потому и спросила:

— И что ты предлагаешь?

— Я тебе свою одежду дам, а платье замочим, а там походу дела решим.

Морозов вышел, а я стянула через голову платье, оставаясь в одних чулках и черном белье.

Закинула его в мойку и, посыпав порошком, принялась оттирать. Кукиш мне, а не отстиралось! Только пальчики покраснели. Это ж надо руки-крюки такие иметь!