Книга Взять измором или наказать сказочника, страница 102 – Ядвига Благосклонная

Очнулась не Карина, а я. С глухим рыком перевернулся и открыл глаза.

Они там совсем с ума посходили? Какого хрена они в моем доме устроили свои сопливые разборки?

— Какой же ты, мудак! Господи, ты меня совсем не уважаешь! Я для тебя половая тряпка!

Пора прекращать этот цирк, подумал я. Еще Цветочка мне разбудят, психи неадекватные! Щас я эту Санту-Барбару быстро разрулю.

Встал, потянулся, оглянулся в поисках штанов и остолбенел.

Её не было. Её, мать вашу, не было!

Вторая половина кровати была пустой. В одночасье метнулся в ванную. Вещей тоже нет.

Взъерошив волосы, усмехнулся. Цветочек, наверняка, на кухне, решил.

Разбудили все-таки, гады! Не дали выспаться моей малой!

Найдя свои штаны, надел их, а после вышел из комнаты.

Кругом творился хаос, впрочем, как и после любой тусовки. Харитонов, кто бы сомневался, стоял посреди комнаты с надменной рожей, а напротив него плакала девушка.

— Я же для тебя… — всхлипнула. — Все! А ты, кобелина, трахаешь все, что движется! — рука с хлопком приземлилась на его грудь, но парень даже не шелохнулся.

Эта Карина не впервые устраивала сцены и я просто не мог взять в толк, что ее держало рядом с этим потаскуном. Хер у него что-ли особенный? Красивая баба, стройная, загорелая, любила его непутевого, а тот принимал ее как должное. В каждой поездке изменял.

Меня бы эта сцена несомненно тронула, если бы такое не повторялось из раза в раз. В конце-концов, Карина могла его бросить, послать на все четыре стороны, и поминай как звали! Но вместо этого девушка устраивала сцены, а потом, за букет роз и безделушки, все прощала, не забыв, выложить фото в инстаграм с подписью: «Самый лучший. Люблю больше жизни!».

— Все, Карина, заканчивай ныть, — выплюнул Харитонов, — голова без тебя трещит!

— Урод! — прилетело ему вновь в грудь, затем полетела подушка в лицо, после эта ненормальная женщина схватилась за вазу.

— Карина! — гаркнул я, вмешиваясь. Обычно за мной не наблюдалось такой привычки, но хрена им лысого, а не я позволю разнести мою хату.— Угомонись! — вырвал из рук вазу. Грубо? Возможно! Но, поверьте, до этой фурии по другому не доходило. Они с Харитоновым стоили друг друга. Очаг деградации, чтоб их!

— Морозов, ты знал? Почему мне никто не сказал? — громко зарыдала она.

— Потому что это ваши отношения. Разбирайтесь со своим дерьмом вне моего дома, — указал на дверь.

Она сжала губы, всхлипнула, затем вскинула подбородок и вякнула:

— Такой же урод, как этот! Чтоб у вас всех член отсох!

— Илюха, — положил мне руку на плечо Харитонов. Тон у него был раскаивающийся, — прости, братан. Бабы, когда беснуются… — покачал головой.

— Вали уже, Харитонов, — рявкнул, скинув его руку с плеча.

Парочка наконец соизволила покинуть мою обитель, унося с собой мыльную оперу.

Ну вот теперь, коль иждивенцев прогнал, можно и наверстать упущенное с Варварой. Едва ли не вприпрыжку направился в кухню, уже предвкушая утреннюю встречу с Цветочком.

Такой острой на язык, но отзывчивой на ласку. Трогательной и нежной девчушкой, что вчерашней ночью перевернула весь мой мир. Не доводилось мне прежде с бабами лясы точить. Пофлиртовали, глазки друг дружке построили и в койку, а вчера переклинило. Однако и Варька другая была. Волей-неволей, а заманила в свои расставленные сети.