Книга Сладкая ягодка. Горький огурчик, страница 14 – Ольга Дашкова

— Но он же меня не укусил!

— А царапины? Могла попасть слюна. Лучше перестраховаться.

Она говорит это таким тоном, будто речь идет о покупке хлеба в магазине. А у меня мурашки по коже от одной мысли об уколах.

— Вы точно не шутите?

Нина усмехается, и я понимаю: конечно, она шутит. Издевается надо мной, городским неженкой.

— Боитесь уколов, Марат Захарович?

— Не боюсь, просто... подумал, может, можно обойтись.

— Можно. Если не дорожите жизнью.

Молчу, не зная, что ответить. А она достает из шкафчика пузырек с зеленкой и начинает замазывать мои царапины.

— Вот так лучше, – говорит она, отходя и любуясь своей работой. – Теперь вы как настоящий деревенский житель – весь в зеленке.

— Спасибо за заботу, – бормочу. – А штаны мои можно как-то... починить?

— Штаны? – Нина оценивающе смотрит на кучу тряпок, которые еще вчера были приличными джинсами. – Нет. Барбос постарался на славу.

— И что же мне теперь делать?

— А у меня где-то есть мужские брюки. Не знаю, подойдет ли размер. Правда и стиль не очень... городской.

Она уходит в комнату, остаюсь сидеть на кухне и пытаюсь привести свои мысли в порядок. И тело заодно. Потому что возбуждение никуда не делось, а с появлением брюк мне придется вставать. А еще жутко хочется есть, даже слюнки уже текут на ягодный пирог.

Хватаю один кусок, запихиваю его в рот, жадно жую, крошки падают на стол, а я глотаю, чувствуя, как желудок говорит мне «спасибо».

Через несколько минут Нина возвращается с парой темно-синих брюк в руках.

— Вот, примерьте. Папа был крепкий мужик, так что должны подойти.

Беру брюки, разворачиваю их. Обычные рабочие брюки, ничего особенного. Но лучше, чем ходить в одних боксерах.

— Спасибо. А где можно переодеться?

— Да здесь и переодевайтесь, – пожимает плечами Нина. – Я отвернусь.

Она действительно поворачивается спиной, но я все равно чувствую себя неловко. Быстро натягиваю брюки. Они великоваты в поясе, но в целом сидят нормально.

— Готово.

Нина оборачивается, оценивающе смотрит на меня и усмехается:

— Ну вот, теперь вы почти как местный. Только рубашка выдает городского жителя.

— И что теперь? Тоже переодеваться?

— Да ладно, пойдет. Главное – низ прикрыт.

Мы смотрим друг на друга, и вдруг повисает странная пауза. Я понимаю, что нужно что-то сказать, поблагодарить за помощь, может быть, уйти. Но почему-то не хочется.

— У вас... красивый дом, – говорю наконец.– И пирог вкусный.

— Спасибо. Папа строил еще, я только поддерживаю в порядке. А пирогом угощайтесь.

Нина кивает на стол, а я уже вроде и не хочу.

— Может быть на «ты» перейдем?

— Может.

— Одна живешь?

— А это опять ваше… не твое дело? – в голосе Нины появляются знакомые колючие нотки.

— Просто... любопытно. Такой большой дом для одного человека.

— Мне хватает. И коты со мной живут.

Как по заказу, из-под стола вылезает огромный рыжий кот, потягивается и начинает тереться о мои ноги.

— Это Мурзик, – представляет Нина. – Он у нас главный мышелов. А тот, черный, на печке – Барсик. Он больше для красоты.

— Хорошие коты.

— Лучше многих людей, – отрезает она.

И снова эта колючесть. Я понимаю, что задел какую-то болевую точку.

— Нина, можно вопрос?

— Смотря какой.

— Почему ты так... настороженно ко мне относитесь? Я же ничего плохого не делал.

Она долго смотрит на меня, и в ее глазах я вижу целую бурю эмоций.