Книга Сладкая ягодка. Горький огурчик, страница 13 – Ольга Дашкова

И во мне просыпается что-то – то ли жалость, то ли что-то горячее, чему я боюсь дать имя. Может, это отголоски того сна, где мы были так близко, где его руки знали каждый сантиметр моего тела…

— Пойдемте ко мне, – слышу свой голос, будто он принадлежит кому-то другому. – Обработаем царапины, найдем вам какую-нибудь одежду.

Марат смотрит на меня, приподняв бровь, и в его глазах мелькает удивление, смешанное с чем-то еще – теплым, опасным.

— Серьезно? – говорит он. – А вчера ты чуть вилами меня не проткнула за один только взгляд.

— Вчера ты был назойливым горожанином, а сегодня – жертва Барбоса, – отвечаю я, стараясь не улыбнуться. – Это разные вещи.

Он усмехается, и от этой улыбки у меня в животе снова все переворачивается, как в том проклятом сне.

— Логично. Тогда веди, – говорит он, и в его голосе я слышу легкую хрипотцу, как будто он тоже чувствует эту искру между нами.

Я веду его к своему дому, стараясь не смотреть на разорванные джинсы, сквозь которые видна смуглая кожа ног. Барбос постарался, конечно, но… если честно, в этой растрепанности Марат выглядит даже притягательнее, чем вчера в своем городском лоске.

Что-то в его беспомощности делает его ближе, человечнее. И я ловлю себя на мысли, что хочу ему помочь. Даже слишком хочу.

Открываю калитку, веду его во двор, и в голове крутится мысль: «Ну вот, Нина, ты привела его домой. И что теперь? Как смотреть ему в глаза после того сна, где он… где мы…»

Но отступать некуда. Барбос сделал свое дело, и теперь мне придется играть роль доброй самаритянки. Хотя внутри все дрожит от предчувствия, что это утро может стать началом чего-то, к чему я совсем не готова.

Или, может, готова больше, чем хочу себе признаться?

Сижу на уютной кухне Нины в одних боксерах и футболке и думаю: «Как же я умудрился попасть в такую ситуацию?»

Пахнет домашней выпечкой, ягодами и еще чем-то невероятно аппетитным. На столе стоит пирог с вишней, рядом банки с вареньем, на подоконнике сушатся травы. Все пропитано уютом и заботой – полная противоположность моей стерильной московской квартире.

А Нина рядом со мной, склонившись над моим лбом, и обрабатывает ссадину перекисью водорода. Ее лицо совсем близко, чувствую тепло дыхания, вижу каждую ресничку, каждую веснушку на носу.

Боже, как же она хороша...

— Больно? – спрашивает, аккуратно промокая царапину ватным диском.

— Терпимо, – отвечаю, стараясь не смотреть на ее губы, которые находятся в опасной близости от моих.

Руки так и тянутся обнять ее за талию, прижать к себе. Но я сижу неподвижно, как истукан, потому что прекрасно понимаю: стоит мне пошевелиться, и она увидит, что происходит у меня в боксерах.

А происходит там то, чего совершенно не должно происходить. Но я ничего не могу с собой поделать. Ее близость, запах кожи, эти заботливые прикосновения – все это действует на меня как допинг.

— Вас не укусила собака? – продолжает она, отступая на шаг и придирчиво осматривая мои ноги.

— Кажется, нет. Только царапала когтями и валила на землю.

— Хм, – Нина задумчиво хмурится. – Все равно нужно сделать уколы. От бешенства. Мало ли что.

Я смотрю на ее серьезное лицо и не могу понять, шутит она или говорит серьезно.

— Уколы от бешенства? Серьезно?

— А что тут смешного? Барбос – собака хоть и домашняя, но может быть переносчиком всякой заразы.