Книга Сладкая ягодка. Горький огурчик, страница 15 – Ольга Дашкова

— А что ты собираетесь делать с фермой? – вдруг спрашивает она.

— Пока не знаю. Изучаю ситуацию.

— Изучаешь, – повторяет она с издевкой. – А потом продашь. Как все городские. Приедете, посмотрите, покачаете головой: «Ах, какая отсталость, какая дикость!» – и продашь первому попавшемуся покупателю.

— Откуда ты знаете, что я собираюсь продать?

— А что еще? Останешься тут коров доить? Городской принц в костюме от Армани будет навоз лопатой убирать?

Ее слова задевают меня больше, чем я готов признать.

— Почему ты решили, что я не способен на такую работу?

— А способны? – насмешливо спрашивает Нина. – Ну давайте, расскажи, как ты представляете себе жизнь на ферме. Подъем в пять утра, дойка, уборка навоза, заготовка сена. День за днем, год за годом. Без выходных, без отпусков. И главное – без особых перспектив разбогатеть.

— Не все в жизни измеряется деньгами.

— Ха! – Нина всплескивает руками. – Это говорит человек, который, наверное, за один обед тратит больше, чем мы здесь за месяц зарабатываем!

— При чем тут мои расходы?

— При том, что ты не представляете, что такое настоящая жизнь! Ты живете в своем золотом мирке, где все покупается и продается. А здесь люди вкладывают душу в свое дело. Твой отец всю жизнь строил эту ферму, мечтал о ней...

— Это была его мечта, а не моя! – взрываюсь я. – Я не обязан жить чужими мечтами!

— Значит, у тебя есть мечта? – язвительно спрашивает Нина. – Расскажи, какая она. Офис с панорамными окнами? Дорогая машина? Красивая жена-модель, которая будет украшать твои светские приемы?

Ее слова попадают точно в цель. Потому что именно об этом я и мечтал. И именно это казалось мне правильной, достойной жизнью.

— А что в этом плохого? – защищаю я свою позицию.

— Да ничего! – Нина подходит ближе, глаза сверкают. – Только зачем тогда сюда приехал? Продавай ферму прямо из Москвы, через риелторов. Зачем притворяетесь, что тебе это интересно?

— Я не притворяюсь!

— Притворяетесь! Ходишь тут, изображаешь заинтересованного хозяина, а сам уже прикидываешь, сколько можно выручить за землю!

— Откуда ты это знаете?

— А разве не так? – она останавливается прямо передо мной, чувствую жар ее тела. – Разве ты уже не подсчитали, что ферма убыточна, что содержать ее невыгодно, что лучше продать участок под коттеджную застройку?

Черт, она права. Именно об этом я и думал. И именно это я и планировал сделать.

— Хорошо, а что, по-твоему, я должен делать? Бросить все и остаться здесь? Стать сельским тружеником?

— А почему бы и нет? – вызывающе отвечает Нина. – Боишься испачкать свои нежные ручки?

— Мои руки не такие уж нежные.

— Да? – она хватает мою ладонь и переворачивает ее. – Смотри – ни мозолей, ни шрамов. Маникюр свежий. Это руки человека, который никогда по-настоящему не работал.

Ее прикосновение обжигает, чувствую, как мое возбуждение, которое немного утихло, снова нарастает. Она так близко, что я снова вижу каждую веснушку на ее носу и чувствую запах волос.

— А твои руки? – хрипло спрашиваю. – Покажи свои руки.

Нина вздергивает подбородок, протягивает мне свои ладони. Я беру их в свои, рассматриваю. Загорелые, с короткими ногтями, с небольшими мозолями от работы с вилами. Сильные, умелые руки.

— Вот это руки работяги, – говорю, не выпуская ее ладонь из своих.