Книга Сладкая ягодка. Горький огурчик, страница 11 – Ольга Дашкова

Но почему-то мысль о возвращении не радует так, как должна была бы. Странно. Очень странно.

Может быть, дело в деревенском воздухе? Или в том, что здесь все напоминает о детстве, когда жизнь была проще? А может быть, дело в паре синих глаз, которые смотрели на меня без капли смущения?

В любом случае сегодня мне предстоит принять решение. Продать ферму или... или что? Остаться? Бросить все и заняться коровами? Это же абсурд!

Но абсурдно это или нет, а мысль эта крутится в голове и никак не хочет уходить. Как и воспоминания о вчерашней встрече в коровнике.

Что вообще со мной происходит?

Сижу на кухне, обхватив руками горячую кружку с кофе, смотрю в окно, где рассвет ткет розовые и золотые нити в небе. Утро едва началось, а я уже вся на нервах. Сердце колотится, как бешеное, а мысли упрямо возвращаются к этой ночи.

К этому сну. Черт возьми, что за видения мне привиделись…

Никогда мои сны не были такими… такими дикими, такими живыми, что кожа до сих пор пылает, как после ожога. Даже с Вадимом, когда я была влюблена по уши и грезила о нем, все было нежно, как в дешевых романах.

А тут…

Закрываю глаза, и меня уносит обратно в сеновал.

Солнечные лучи пробиваются сквозь щели в досках, золотя пылинки, что танцуют в воздухе. Я лежу на мягком сене, и на мне нет ничего. Абсолютно! Ни платья, ни белья, только голая кожа, горячая, блестящая в теплом свете.

Волосы распущены, струятся по плечам, путаются в сене, а рядом… Марат.

Что? Марат? Реально?

Но он рядом. Его тело, обнаженное, сильное, с широкими плечами и твердыми мышцами, прижимается ко мне так близко, что я чувствую каждый мускул. Его уверенные и наглые руки почти собственнические, скользят по моей спине, ниже, обхватывают бедра.

Пальцы дразнят, лаская внутреннюю сторону бедра, медленно и мучительно подбираясь к тому месту, где я уже вся влажная от желания. Он наклоняется, целует шею, его горячее дыхание посылает волну мурашек по всему телу.

Губы спускаются ниже, к груди, обводят соски языком, и я выгибаюсь, задыхаясь от острого, почти болезненного удовольствия. Он шепчет мое имя, его голос хриплый, я тону в нем.

Пальцы накрывают промежность, а я теку, я до такой степени мокрая, что веду бедрами от нетерпения. А он дразнит, ласкает, пока я не начинаю стонать, цепляясь за его плечи.

Марат устраивается между моих широко раздвинутых ног, а потом он входит в меня. Слишком медленно, слишком глубоко, заполняя целиком, и каждое его движение, твердое, ритмичное, заставляет меня растворяться в этом удовольствии.

Его огромный член пульсирует во мне, руки сжимают мои бедра, губы впиваются в мои, все происходит жадно, яростно. Мир взрывается, и я кричу, пока волны наслаждения уносят меня за грань реальности…

Проснулась, вся мокрая от пота, с сердцем, что колотилось, как молот.

Внизу живота пульсировала такая нестерпимая, сладкая истома, что я не выдержала. Рука скользнула под ночную рубашку, и я, прикусив губу, начала ласкать себя, представляя, что это его пальцы, твердые, знающие, как довести меня до безумия.

Я гладила себя там, где все еще горело от сна, представляя, как он входит в меня снова и снова, и кончила так сильно, что пришлось зажать рот подушкой, чтобы не разбудить всю деревню своим криком.