Книга Сладкая ягодка. Горький огурчик, страница 10 – Ольга Дашкова

А Нина... Нина смотрела на меня, как на пустое место, и почему-то это интриговало больше, чем восторженные взгляды московских красавиц.

Ладно, хватит. Пора спать. Завтра решу, что делать дальше. Скорее всего, все-таки продам ферму. Это разумно. Это правильно. Это то, чего ждет от меня весь мой прежний мир.

Ложусь в детскую кровать, которая скрипит под моим весом и явно мне мала. За окном стоит такая тишина, какой в Москве не услышишь никогда. Только где-то вдали мычит корова, да сверчки поют свои песни.

Засыпаю и... снится мне коровник.

И Нина в том самом коротком халате. Только во сне все происходит как-то медленно, словно в замедленной съемке. Она поворачивается ко мне, улыбается загадочно, поправляет косу. Халат кажется еще короче, чем наяву, а взгляд – не холодный, а приглашающий.

Она начинает раздеваться, показывая обнаженные плечи и спину, а потом поворачивается и показывает грудь.

Просыпаюсь среди ночи с колотящимся сердцем и понимаю, что дела мои плохи. Очень плохи. Потому что думать о местной работнице в таком ключе – это верх непрофессионализма. И глупости заодно.

Снова пытаюсь заснуть, но не получается. В голове крутятся мысли о ферме, об отце, который всю жизнь вкладывал в нее душу, о Нине с ее вызывающим равнодушием.

К утру засыпаю, и мне снова снятся те же сны. Коровник, сено, девушка с длинной косой, которая смотрит на меня совсем не так, как днем и она совершенно обнаженная, на сене, в лучах яркого солнца. Просыпаюсь с головной болью и пониманием, что один день в деревне превратил мою размеренную жизнь в хаос.

Иду умываться и смотрю на себя в зеркало. Растрепанные волосы, щетина, мешки под глазами. Красавец, нечего сказать.

Интересно, что бы сказала Нина, увидев меня таким? Наверное, усмехнулась бы и съязвила что-нибудь про городских неженок, которые не могут нормально выспаться на обычной кровати.

А еще интересно – она всегда такая колючая или это защитная реакция? Кто-то уже в жизни ее обидел? Судя по выражению ее лица, точно обидел.

Стоп. Какого черта я об этом думаю? Мне нужно сосредоточиться на деловых вопросах, а не на личной жизни местных работников.

Спускаюсь на кухню, снова открываю холодильник в надежде, что там волшебным образом появилась нормальная еда. Но нет – все те же ядерные огурчики от Нины.

Достаю один, откусываю и морщусь. Боже, как можно делать такие концентрированные заготовки? Это же не огурцы, а соленые гранаты!

Но есть хочется, а выбора нет. Жую и думаю: интересно, сама Нина ест такие же огурцы или делает для себя что-то помягче? А может, у нее железный желудок, привыкший к деревенской еде?

И снова мысли возвращаются к ней. К тому, как она работала вилами, как поправляла растрепавшуюся косу, как вызывающе смотрела на меня.

Пока кипит чайник, нахожу в шкафу пакетированный чай и в дальнем углу мешок с сухарями, ну, хоть что-то. Пока мелкими глотками пью чай, пытаясь смыть соленый привкус, понимаю: нужно что-то решать с едой.

Не могу же я питаться одними огурцами. Может, в деревне есть магазин? Или... можно спросить у Нины, где она закупается?

Хотя нет, глупая идея. После вчерашнего разговора она меня и на пушечный выстрел к себе не подпустит. Да и зачем мне вообще с ней общаться?

Я же не собираюсь здесь задерживаться. Максимум неделя – и обратно в Москву, к нормальной жизни.