Книга Ржавчина, страница 153 – Виктория Побединская

В этот же раз Тобиасу приходится справляться в одиночку. Я прикладываю к его лбу тыльную сторону ладони – температура в норме. Значит, все не так плохо, как кажется.

— Эй, Ти, – тормошу я его. – Температура спала, надо бы тебе поесть.

Но вместо этого он только укрывается одеялом сильнее. Вот же упрямый идиот.

— Тобиас!

Наконец, он с усилием поворачивается и… внезапно смотрит на меня совершенно ясным взглядом. Разве что глаза красные немного. И тут до меня доходит.

— Жулик, – шепчу я, отступая. Будто сегодня я Даша-путешественница из детского мультика. – Мы за тебя волновались, а ты? Ты…

Тобиас скидывает наконец одеяло и облегченно вздохнув, ухмыляется:

— Что, даже мисс «Я тебя ненавижу»?

— Зря ты это затеял, – качаю я головой. Беру со стола кружку с чаем и делаю глоток. – И ты ведь будущий юрист. Цирк по тебе плачет.

— Побилась бы несколько месяцев, как я, посмотрел бы на тебя после этого, – бормочет он. Увидев же суп, кивает с явным удовольствием.

— Все-таки проняло, значит.

Я присаживаюсь на край кровати.

— Как ты температуру себе устроил? – спрашиваю, оглядывая комнату в поисках грелки или чего-то подобного.

— Несколько капель йода на кубик сахара и пара часов жара обеспечена.

Я впечатленно киваю.

— А глаза?

— Зубная паста на нижнее веко.

— Ты ненормальный, – смеюсь я. Он, подмигнув, скрывается в ванной, где на минуту журчит вода, а потом возвращается в постель и стаскивает майку, оставаясь в низко сидящих домашних брюках.

— Иди, – выгоняет меня совсем не по-больному, достает пузырек с йодом и, поморщившись, закидывает в рот кусок сахара. – Дальше представление не для тебя. Скажешь ей, что мне стало хуже, – указывает он на нетронутую тарелку с супом.

— Когда она поймет, тебя не спасет уже ничего в этой жизни, – предупреждаю я. – Если ты йодом не траванешься прежде.

— Поверь мне, – отвечает он. – Эта игра стоит свеч. – Падает на кровать, снова принимая жутко больной вид, натягивает повыше одеяло, а я забираю посуду и возвращаюсь назад.

Джули встречает меня на кухне. Я ставлю поднос на стол. Ее взгляд скользит по нетронутому ужину.

— Почему не ел? – спрашивает она строго, нервно теребя край собственной майки.

— Аппетита нет, – отворачиваюсь я к окну. Не собираюсь я ради этого идиота врать, поэтому выбираю тактику молчания. А там пусть сами разбираются.

— Нужно было его заставить, – не отстает Джулс. – Нельзя же быть такой эгоисткой, Анна! Это ведь твой брат!

Тут уже меня разбирает гнев, поэтому я выдаю:

— Попробуй сама в таком случае!

Джули швыряет полотенце на стол и уходит. Дверь в комнате Тобиаса хлопает дважды, и уже через минуту она возвращается, принимаясь мочить маленькое махровое полотенце под струей холодной воды.

— Надо сбить температуру.

Что ж. Судя по всему, йод подействовал.

— Эйприл, присмотри за Ноэлем, – кричит она сестре, а потом пропадает в спальне Тобиаса на целый час. Единственное, что я успеваю расслышать, прежде чем перед моим носом закрывается дверь, мужской жалобный стон:

— Полежи со мной, Джулс…

И едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться. Ну правда, как тут откажешь.

Еще через час температура падает. Джули с невероятно довольным видом радостно сообщает нам с Эйприл об этом. Ведь за вечер она не только трижды устроила Тобиасу влажные растирания, но и заставила, наконец, поесть, влила в него несколько кружек чая и всыпала парацетамол. Правда у этого представления внезапно случается второй акт, когда она входит на кухню и печально объявляет: