Книга Ржавчина, страница 152 – Виктория Побединская

— Наверняка спит.

— Вряд ли, – это уже Джулс. И я не могу не согласиться. Все знают, Тобиас – жаворонок. К тому же вернулся вчера совсем не поздно. – Может, стоит проверить? – И словно по команде мы втроем встаем и бросаемся к спальне брата. Постучав, заглядываем внутрь.

Тобиас поднимает растрепанную голову, и теперь причина его отсутствия становится ясна всем. Его бледность, обычно едва ли граничащая со здоровым цветом лица, сменилась нездоровым румянцем, а покрасневшие глаза блестят. Джулс, единственная из нас точно знающая, что делать, целенаправленно заходит в комнату, открывает окно, впуская свежий воздух, а потом прикладывает руку Тобиасу ко лбу.

— И давно у тебя жар? – спрашивает она строго.

— Не знаю, – в нос отвечает он. – Какая разница?

— Как это какая разница? Дай телефон вашего врача.

— Обойдусь без твоей помощи, – бормочет Тобиас. – Не беспокойся, не осчастливлю тебя своей смертью.

— Да ради Бога, – хмыкает Джули. – Можно подумать, мне есть до тебя хоть какое-то дело. Идем, девочки. – И бодрячком шагает обратно.

— Вообще-то он и правда выглядит паршиво, – выглядывая из-за двери, но не рискуя заходить, чтобы не заразиться, вставляет свои пять копеек Эйприл.

— Да все с ним будет нормально, – недовольно поджав губы, бурчит Джулс. – Зараза на заразе долго не держится. – А потом выталкивая нас наружу, закрывает дверь. – Увидишь, выползет к вечеру.

Вот только день идет, а Тобиас так и не появляется. Джули, конечно, всеми силами делает вид, что ей плевать, но чем больше проходит времени, тем яснее сквозит ее истинное отношение.

— На, отнеси ему, – толкает она в руки Эйприл поднос с куриным супом, где рядом с тарелкой лежит пара больших круглых таблеток и стоит имбирный чай. Надо же, я и не заметила, когда она еще и его успела приготовить.

— Не хочу я туда идти! Вдруг он заразный, а у меня тест на следующей неделе, – прячет ладони за спину Эйприл. – Сама сходи, в конце концов, вы не чужие друг другу люди.

Джулс теряется на мгновенье.

— Давай, я отнесу, – говорю я. – Мне не тяжело.

— Уверена?

Киваю. Заразиться я не боюсь. Поэтому забираю поднос и иду в комнату брата.

Тобиас спит. По крайне мере я надеюсь, что спит, а не потерял сознание или что-то в этом роде. Его рот приоткрыт, губы обветрены и потрескались, и мне кажется, ему становится только хуже. Помню, как в нашу вторую американскую зиму Август свалился с тяжелейшим гриппом. Дороги в тот день замерзли, редкий для Вирджинии выпавший снег превратил их почти в стекло. И даже семейный врач не рискнул ехать, ведь зимней резины в штате даже с поисковыми собаками не сыщешь. В тот вечер миссис О’Доннел прибежала к нам в панике. И тогда моя мама, суровая уральская девчонка, набрала меда и малины, лимона и имбиря, прихватила бутылку виски для обтирания и отправилась спасать парня. Я конечно же увязалась следом.

— Ань, не мельтеши рядом, – все время причитала она, – подхватишь ведь, – но вряд ли ее слова могли меня остановить. Ведь единственным желанием было взять Августа за руку и лечь рядом. Что я в общем-то и сделала. И конечно же через пару дней свалилась тоже. В ту зиму мы так и переболели – парами. Сначала мы с Августом. Потом заразилась Джулс и, разумеется, передала свои микробы вместе с поцелуями Тобиасу. Впрочем, даже грипп не удержал этих двоих от постоянных перебежек друг к другу, так что в конце концов их заперли в одной комнате – выздоравливать. И судя по звукам, подозреваю, что лечились они вовсе не аспирином.