Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 46 – Тая Подлунная

Но природа слабее канцелярии. Я подошла к двери.

— Кто предъявил?

— Стража лорда Мэрруса. Ордер на принудительное медицинское освидетельствование.

Сон вылетел из головы так быстро, будто его тоже вывезли по ордеру. Печать нагрелась на запястье.

— Не открывайте полностью, — велела я. — Только щель. Документ — мне. Людей — за порогом.

Пауза.

За дверью кто-то тихо кашлянул. Судя по звуку, не наш стражник. Чужой. Тот самый представитель «мы просто исполняем».

О, как я любила эту категорию.

«Мы просто исполняем» — это любимый родственник любой подлости. Не родной, конечно. Но на семейных праздниках сидит рядом.

Дверь приоткрылась на ладонь. В щель просунули сложенный лист с восковой печатью. Я взяла его двумя пальцами. Печать на манжете вытянулась к документу всем своим круглым телом.

— Не кусать, — предупредила я.

— Он сам пахнет.

— Знаю. Но сначала протокол.

Чужой стражник за дверью произнёс:

— Госпожа обязана проследовать немедленно. Ордер заверен.

— Госпожа сейчас читает, — отрезала я.

— В ордере указано: «без промедления».

— В моей голове указано: «сначала посмотреть, кто решил вывезти меня в халате».

Наш стражник у двери, кажется, перестал дышать. Я развернула лист.

Почерк был красивый. Слишком красивый для документа, который собирался испортить мне утро. Ровные строки, аккуратная формула, оттиск арбитра внизу. Если смотреть издали — законность. Если близко — очень дорогая попытка накинуть на меня мешок.

Ордер пришёл ровно тогда, когда должен был прийти документ, рассчитанный не на закон, а на недосып. Я прочитала первую строку, вторую, дату. Потом формулу полномочий.

Вот она — маленькая, аккуратная, почти невинная.

Юридическая гадость редко кричит с первой строки. Обычно она прячется в придаточном, где клиент уже устал читать.

— Кто принял документ? — спросила я.

Наш стражник ответил сразу:

— Мне передали десять минут назад.

— Время подачи?

— Четвёртая свеча до рассвета.

Я посмотрела на дату и отметку.

— В ордере стоит третья.

Чужой стражник вмешался:

— Ошибка писаря не отменяет распоряжение.

— Ошибка писаря не отменяет распоряжение, если писарь ошибся после распоряжения. А если распоряжение составлено на час раньше фактического обращения, оно либо заранее подготовлено, либо доставлено из будущего. Курьером с богатой фантазией.

Печать радостно щёлкнула.

— Будущее кусать можно?

— Только настоящее.

Я перечитала формулу ещё раз.

«Ввиду сомнений в целостности носителя сознания леди Эленоры Лидской, предписывается немедленное медицинское освидетельствование до решения арбитра».

До решения арбитра. Не «по решению». Не «на основании». До. Миленько. Очень миленько.

Если арбитр ещё не решил, но действие уже предписано, то кто именно предписал? Святой коридор? Предрассветная сырость? Дрианова совесть, временно исполняющая обязанности суда?

— Лорд Эйт сейчас спустится, — произнесла я в щель двери. — Подождите в холле.

— У нас приказ не ждать.

— А у меня — документ, который не умеет быть приказом. У нас у всех тяжёлая ночь.

Чужой стражник шагнул ближе. В щели мелькнул серый рукав.

Печать поднялась на манжете дыбом, насколько это доступно круглому предмету.

— Последний раз предупреждаю, — очень вежливо продолжила я. — Если вы войдёте в мои покои без действующего ордера, я буду считать это не исполнением распоряжения, а самостоятельным процессуальным творчеством. А творчество у вас, судя по документу, слабое.