Книга Сентябрь, страница 113 – Мехмет Рауф

— Бей-эфенди! – раздался голос, и все встали. Суад смутилась, вновь оказавшись в присутствии того сурового седобородого человека. Бей-эфенди, взглянув исподлобья с безразличием на расшаркивающихся, пробормотал:

— О-о, машаллах! – Затем тотчас же повернулся к жене: – Давай-ка поужинаем поскорее… Ладно?

Остальные стояли молча.

— Ладно, ладно! – ответила ханым-эфенди и вывела его.

И Суад, думая, что вся ее жизнь будет проходить так, горько плача вспомнила о своей жизни на ялы, о той прекрасной жизни прошлым летом, о той чистой и свободной жизни, – сейчас даже те тревожные времена казались ей желанной, милой жизнью, по которой она скучала.

Фатин, только что скромно беседовавший в прихожей, с приходом бей-эфенди стал смелее и, чтобы угодить ему, утирая платком усы туда-сюда, бросая тревожные взгляды из-за очков, чтобы увидеть эффект от своих слов, произнес:

— Странно, ей-богу! Я-то думал, вы переменитесь и все такое… Ан нет! Смотрю – вы вернулись такими же!

Сюрейя остановил его презрительным взглядом:

— То есть как «переменитесь»?

Фатин, довольный течением беседы, с гордостью промолвил:

— Я думал, вы станете старше, вырастете, ну или что-то такое. – И, смеясь, взглянул на бей-эфенди.

Тогда Суад увидела, как глаза Сюрейи вспыхнули тем безобразным взглядом, каким он смотрел на нее на ялы, за столом.

— На вашем месте я бы из кожи вон лез! – зло ответил Сюрейя, и из него вновь потек тот яд, что был и на ялы.

«Вот бы Неджиб был здесь, – подумала Суад с замирающим сердцем. – Но в этом доме, где все с тысячей ужимок следят друг за другом, даже одно его присутствие было бы опасно!»

После ужина они немного посидели вместе, но потом Сюрейя поднялся и взглянул на Суад, словно говоря: «Ну, пойдем!» Суад нужно было последовать за ним, и, идя, она с глубокой тоской чувствовала, что не сможет жить ни с ним, ни среди этих людей, что пресытилась всеми ими. Она размышляла, что жизнь ее все же связана с этим человеком и что, если он захочет, он силой заставит ее делать то, что пожелает, как заставил приехать сюда. Все эти мысли занимали голову молодой женщины, пока она шла, растерянная и изнуренная, желая умереть.

У Суад не было теперь интереса ни к домашним делам, ни к книгам, ни к пианино. На второй, на третий день, когда погода, словно назло, стояла ясная, она до самого вечера задыхалась от тоски и злости. Словно о рае, она вспоминала о Пазарбаши. Тогда, измученная думами, она сбегала из своей одинокой комнаты к дамам. На ялы у нее было столько дел, здесь же, за неимением занятий, не оставалось ничего, кроме вынужденного безделья и разговоров с ними.

Хаджер всегда можно было найти в эркере. Ханым-эфенди изредка появлялась, занимаясь своим рукоделием. Когда они оставались только вдвоем с Хаджер, они по необходимости поверяли друг другу некие секреты. Суад видела, что та словно прилипала к окну и была так любопытна, что Суад сначала думала, что Хаджер от скуки так развлекается, глядя на улицу. Однако постепенно Суад остановилась на мысли, что это возрастающее любопытство относится, быть может, лишь к одному человеку. Однако у Хаджер было свое мнение по поводу почти каждого прохожего. Порой она восклицала:

— Ах, сестрица, глянь, какой красивый эфенди! – И потом указывала на другого и ждала его с тем же волнением. Суад изумлялась, как можно вот так разом всех их находить столь милыми.