Книга Сентябрь, страница 111 – Мехмет Рауф

Хаджер словно через силу смеялась и, играя маленькой диванной подушечкой на коленях и смеясь, пыталась скрыть свой стыд.

Вдруг Суад почувствовала желание стать ей подругой, ей захотелось намекнуть на желанные слова, объясниться и помириться с ней, рассказать ей правду и уничтожить самую возможность и грязь этой клеветы. Но в тяжелом взгляде Хаджер исподлобья, в ее извивающихся движениях была такая змееподобная хватка, в глазах ее так искрилась дьявольская подлость, что Суад пожала плечами: «Ну и зачем это все?» Она понимала, что ничего от этого не приобретет, а, быть может, лишь потеряет.

Ханым-эфенди, сидевшая у окна, вдруг сказала Хаджер:

— Фатин Бей приехал, Хаджер.

Та лишь пожала плечами и вновь начала что-то рассказывать Суад. Сюрейя, разговаривая с матерью, вдруг обернулся и с улыбкой нарочито строго сказал:

— Разве прилично так пожимать плечами такой умной девушке, как ты? Смотри, твой муж идет.

Хаджер вновь не обратила внимания и продолжала сладко, словно с любопытством, рассказывать что-то Суад. Она говорила о свадьбе, на которой они были на той неделе после переезда сюда.

— Они поженились по любви! – говорила она с блестящими глазами, и, казалось, насильно заставляя себя казаться веселой: Хаджер коротко смеялась, вся извивалась, не договаривала до конца фразы, все вертя и поворачивая в руках подушечку. Но, исчерпав терпение из страха перед возможным новым замечанием Сюрейи, она вдруг обернулась с дрожью на губах и гневом в глазах воскликнула:

— О-о, прошу тебя, не зажимай меня опять в тиски с самого своего приезда, Сюрейя! Я не вчера замуж вышла! Он отлично может дойти сюда сам!

Но ответ Сюрейи никто не расслышал за шумом, который привнес Фатин. В распахнувшейся двери показался супруг Хаджер с выросшим за лето брюшком. Он с большим весельем воскликнул:

— О-о! – И лицо его расплылось в широкой улыбке, покрывшись складками. Сделав два шага и переведя дух, он произнес: – Вот и вернулись ласточки!

Потом, подойдя ближе, усмехнулся:

— Но, говорят, ласточки без бури – не к добру…

Тут Сюрейя полунасмешливо-полусердито пробурчал:

— Если тебе нужна буря, нет ничего проще!

Фатин же в ответ на такую неприветливость тотчас же смеясь подсел к Сюрейе:

— Право, как хорошо, что ты приехал, Сюрейя, я очень соскучился по тебе! Душа моя, ведь когда привыкнешь к кому-то, расставаться трудно, клянусь… В доме было так скучно без вас.

И завел сладостную беседу. Суад, глядя на то, как эти двое, вовсе не любившие друг друга, теперь вот так, ни с того ни с сего, возможно с некоторой насмешкой, но все же спокойно, с притворной ласковостью беседуют, думала: «Со стороны посмотришь и подумаешь, что они друзья, но все ведь такие». Вспоминая, как Хаджер встретила ее с тем же притворством, и глядя на то, как она все еще, прильнув к уху Суад, что-то тараторит, Суад подумала: «И я тоже, я тоже такая. Иначе и жить невозможно!»

Ах, как поздно она это поняла! Но она хотела жить со всей простодушностью и дружелюбием своего сердца и до сих пор верила, что так и живет. Но сейчас она с горечью понимала, что это не так. И, во всяком случае, глядя на Сюрейю, в котором она сейчас находила противоречия, могущие вызвать возражения, Суад мысленно возмущалась этой несправедливостью, думая, что, потерпи она и постой за себя, они бы жили по-прежнему, и супруг ее тоже не стал бы нарушать своего покоя. Она не могла перестать думать о том, какая пропасть разверзнется между ними.