Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 34 – Анна Гром

Артём кивает и не хотя сползает со стула.

— Ида, может, позавтракаем? Я съезжу с тобой к следователю.

Ладно. Уговорил. Позавтракать можно. Завтрак не ужин, продолжения не подразумевает. Чего я теряю?

— Давай позавтракаем, — я улыбаюсь и эту мою вежливую улыбку Тёмка воспринимает, как сигнал к действию.

Развернувшись на коврике, почти вышедший на площадку мой помощник, вдруг резко наклоняется ко мне с высоты своего немалого роста, берёт за затылок и целует в губы. Быстро, резко, порывисто, будто своей длинной витиеватой подписью размахивается по бумаге.

А потом также резко скрывается за дверью, оставив меня в коридоре с колотящимся сердцем и в полном ауте.

Из ступора меня выводит телефонный звонок. Десять минут одиннадцатого, неприличное время для звонков. Кто же такой бессмертный?

На экране высветилось имя человека, чьего звонка я никак не ожидала, хотя так и не заблокировала. Заблокировать равно расписаться в своей уязвимости, а у меня больше нет уязвимых мест. Как я думала.

На экране пульсировало сбившимся пульсом «Ростислав».

— Вот смотри, локация перспективная. Инфраструктура уже дышит, транспортная развязка под боком. Если администрация, как обещала, подпишет бюджет на школу и садик, можно смело заходить на объект, осваивать этот квадрат и двигаться дальше, вот сюда…

Славка увлеченно ведет пальцем по карте, а я смотрю на его бледное лицо и закипаю. Опять приперся. Он начал возвращаться в строй через четыре месяца после операции. Сначала заглядывал на час, чисто «кофе попить». Потом стал пропадать в офисе по полдня. Теперь и вовсе обосновался до вечера, пока я не начинаю выставлять его чуть ли не за шкирку.

Понедельник и пятницу я объявил для него «запретными днями» — даже охране дал негласное распоряжение не выписывать пропуск. Сказал четко: если неймется, работай вторник, среду и четверг, а в остальное время — изволь соблюдать режим и дышать воздухом.

Сегодня пятница. И что я вижу? Этот «бессмертный» как-то просочился в здание и теперь с азартом трясет передо мной планом застройки.

— Тебе чего дома не сидится, не пойму? — строго спрашиваю.

— Да я своих во Вьетнам отправил, — он хитро прищуривается и откидывается на спинку кресла. — Жену, тещу, детей — всех на океан, на два месяца. Сам к ним под Новый год прилечу. А пока дома тишина такая, что в ушах звенит. Что мне там делать? Перед телевизором плесенью покрываться? Работа — лучшее лекарство, Рос.

Да уж, женщины. Брось в них пачкой пятитысячных, любая истерика сразу прекратится. Видимо, София была только рада умотать на океан, вдохнуть солёного воздуха вместо больничного амбре.

Пора сейчас и правда жаркая. Меня назначили генеральным застройщиком целого микрорайона — проект масштабный, по типу «Крутых Ключей». Нам дали карт-бланш на выбор локации, и сейчас я буквально живу над этими картами. Славка, конечно, вовремя подставил плечо. Сроднился пацан с конторой, этого не отнять. У него чутье на землю, и опыт, который, как говорится, не пропьешь. Ему бы только научиться не принимать всё так близко к сердцу. Сердце — оно ведь не из титана.

Хотя, мне ли его учить? Сам-то каков!

До сих пор избегаю собственного отражения. В глаза себе смотреть тошно после того, что я наговорил Иде по телефону. Поступил как мудак последний. Испугался. Испугался, что из своего выжженного мира мертвых вдруг снова ворвался в мир живых, где всё слишком ярко и больно глазам.