Онлайн книга «Скажи пчелам, что меня больше нет»
Последние несколько слов едва проступали на клочке грубой, усеянной дождевыми каплями бумаги; его имя и вовсе превратилось в цепочку царапин: чернила иссякли. Тем не менее Роджер не сомневался, что Бри поймет, от кого это. Он подождал, пока чернила высохнут, и аккуратно сложил записку. Только тут он понял, что отправить ее не получится, да и чернил, чтобы написать адрес, нет. Остальные письма унес клерк Мэриона, теперь храпевший под одеялом у одного из многочисленных костров, безымянный среди сбившегося в кучу спящего стада. Медленно Роджер сунул бумагу в нагрудный карман сюртука. Если утром он умрет, возможно, кто-нибудь обнаружит записку. Фрэнсис Мэрион переживет битву, так что на крайний случай можно попросить его отправить послание Джейми. Роджер лег на хлюпающую землю, вручил душу Господу и уснул. * * * За два часа до рассвета 9 октября 1779 года В небе на востоке забрезжил свет, но на болотах лежал такой плотный туман, что город пропал из виду. Легко было поверить, что его вообще там нет, а они заблудились в темноте и теперь смотрят в обратном от берега — и Саванны — направлении. И когда прозвучит приказ, они с воем, как банши, бросятся прямо на мирные поля, распугивая спящих коров и занятых трудом рабов. Но вот влажный, густой воздух колыхнулся, и до Роджера вдруг долетел запах свежего хлеба из городских пекарен Саванны — слабый, но такой головокружительный, что в пустом желудке заурчало. Брианна. Она была где-то там, в тумане, вместе со свежеиспеченным хлебом. Он услышал невнятную французскую речь — слишком тихо, слов не разобрать. Похоже, говорящий отпустил какую-то остроту: раздался хохот, и напряжение на миг спало. Теперь шли четырьмя колоннами, по восемьсот человек в каждой. Какой смысл таиться, если англичане и так знают об их приближении. С одного из редутов на окраине города послышались крики, разнесшиеся в тумане причудливым эхом. Спринг-Хилл, так его называли. Где-то слева находился еще один редут, но его названия Роджер не помнил. Несмотря на холод раннего утра, пот струился у него по лицу, и он вытерся, ощутив под ладонью колючую щетину. Офицеры побрились еще до рассвета и надели свои лучшие мундиры, словно тореадоры перед выходом на арену; солдаты же встали с одеял и спальных мешков потрепанные, как чучела. Зато в ясном сознании. И полной готовности. Но это не тот день. Как пить дать не тот… Роджер яростно замотал головой. Он ведь тоже историк… или был им. Кому, как не ему, знать, сколько неточностей содержит история. Вот, например, они стоят на рассвете в клубах тумана перед невидимым вооруженным городом. Не в тот день. Он сделал глубокий, судорожный вдох. Здесь мы потерпим поражение. Так сказал Фрэнк Рэндолл. Желудок свело, правда не от голода. Господи, помоги мне совершить предназначенное Тобой, но во имя Христа, Твоего Сына, позволь мне пережить это. — Потому что в противном случае Тебе придется отвечать перед моей женой, — пробормотал Роджер и коснулся рукояти позаимствованной шпаги. |