Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 337 – Диана Гэблдон

Я надолго замолчала, погрузившись в воспоминания. Призрак Джейми действительно преследовал меня, несмотря на мои отчаянные попытки забыть его, раствориться в повседневной рутине. Он постоянно присутствовал в моем сердце, в моих снах, напоминая о себе, — иначе я, возможно, никогда не решилась бы вернуться.

— Фанни, ты всегда будешь помнить сестру. — Я легонько сжала ее руку. — А она будет помнить тебя.

Поднявшийся ветер шумел в ветвях деревьев и сотрясал оконное стекло.

— Давай-ка закроем ставни, — сказала я, вставая. Окно хирургической было самым большим в доме, поэтому его снабдили как наружными, так и внутренними ставнями — чтобы защитить бесценное стекло от непогоды или нападения и не дать коварному холоду проникнуть в комнату.

Я высунулась было из окна с крючком для ставни в руке, как вдруг заметила высокую черную фигуру, которая торопливо шагала к дому. Ветер нещадно трепал ее юбки и накидку.

— «Я доберусь до тебя и до твоей собачонки…» — пробормотала я, невольно глянув в сторону леса — не летит ли на нас стая обезьян^[157]. Порыв холодного ветра ворвался в комнату, звякнув склянками и перелистнув страницы «Мерка», который лежал раскрытым на столе. Хорошо, что я предусмотрительно удалила лист с выходными данными.

— Что вы сказали? — Фанни, вскочившая вслед за мной, стояла у двери в хирургическую; позади нее маячила зевающая Блубелл.

— Миссис Каннингем идет, — сказала я, оставив в покое ставни и закрывая окно. — Можешь ее впустить? Проведи в гостиную и скажи, что я сейчас подойду; наверное, она пришла за порошком красного ильма, который я ей обещала.

Девочка заметно оробела, словно миссис Каннингем и впрямь была воплощением Злой Ведьмы Запада. Однако послушно выполнила просьбу. К моему удивлению, миссис Каннингем отказалась ждать в гостиной; через несколько секунд она появилась на пороге хирургической — растрепанная, словно летучая мышь после бури, и бледная как сметана.

— Мне нужна… — Так и не договорив «помощь», она пошатнулась и начала оседать на пол. Я едва успела ее подхватить.

Фанни испуганно вскрикнула, но сообразила обхватить миссис Каннингем за талию. Вместе мы кое-как взгромоздили ее на смотровой стол. Одной рукой она намертво вцепилась в шаль — должно быть, боялась, что ту сорвет ветром. Нам с трудом удалось разжать окоченевшие от холода пальцы.

— Матерь Божья! — в ужасе пробормотала я, увидев, в чем проблема. — Как это вас угораздило? Фанни, подай виски.

— Упала, — просипела гостья, немного приходя в себя. — Споткнулась о ведро для угля, как последняя раззява. — Ее правое плечо было вывихнуто, плечевая кость выгнулась дугой, а локоть вжался в ребра. Сходство с ведьмой стало еще более разительным.

— Не волнуйтесь, — сказала я. Надо бы расстегнуть ей лиф, чтобы не порвать одежду, пока буду вправлять сустав. — Я знаю, как это исправить.

— Не сомневаюсь. Иначе не стала бы целых две мили ковылять под гору через треклятый терновник! — огрызнулась она, начиная оживать под воздействием тепла.

Я улыбнулась, взяла у Фанни бутылку, откупорила и вручила Элспет. Пациентка неспешно отпила виски, покашливая между глотками.

— Твой муж… знает… свое дело, — хрипло похвалила она, возвращая девочке бутылку.

— Это лишь одно из них, — кивнула я. Мне удалось ослабить лиф, но мешала лямка корсета: пришлось разрубить этот гордиев узел скальпелем. — Фанни, обхвати ее за талию и держи покрепче.