Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 201 – Диана Гэблдон

Синнамон открыл было рот, однако промолчал и крепко задумался. Его манеры произвели на Грея самое благоприятное впечатление. Парень был учтивым, но не робким; прямодушным, но вместе с тем рассудительным.

— По правде говоря, сэр, я и сам не знаю, — сказал он наконец, удобно откинувшись на спинку кресла. — Я не рассчитывал на признание или какую-либо помощь. Отчасти мною двигало любопытство. А еще — желание ощутить… если не принадлежность, то хотя бы некую связь. Узнать, что где-то есть человек одной со мной крови, — простодушно признался юноша. — И какой он.

Помолчав, индеец сконфуженно добавил:

— И, конечно, я хотел бы поблагодарить отца за то, что позаботился о моем благополучии. — Он в очередной раз прочистил горло. — Сэр, могу я попросить вас об услуге?

— Разумеется, — ответил лорд Грей. Ему не давал покоя один вопрос: а что вообще может хотеть от неведомого родителя брошенный ребенок? Уильяму явно ничего не было нужно от Джейми Фрэзера; правда, Уильям с детства знал Джейми, хотя заново познакомился с ним, уже будучи взрослым. И потом, у Уильяма была семья — настоящая семья, пусть и не по крови. Грей попытался представить, каково это, когда ты совсем один в целом свете. Но так и не смог.

— …если бы я написал такое письмо, — продолжал Синнамон, и лорд Джон, вздрогнув, вернулся к реальности.

— Письмо? — повторил он. — Малкольму?.. Полагаю, я мог бы отправить письмо. Только… эээ… не сочтите за излишнее любопытство — о чем вы собираетесь написать?

— Поблагодарю за щедрую заботу о моем благополучии, сэр. И заверю, что он всегда может на меня рассчитывать, если ему вдруг понадобится помощь.

— Вот как? Ах да, щедрую заботу… — Под пристальным взглядом Синнамона Грея бросило в жар — и бренди тут был ни при чем. Черт, как он раньше не сообразил: паренек думает, что это Малкольм присылал ему деньги все эти годы! Хотя на самом деле…

— Это были вы! — догадался индеец. Промелькнувшее в его глазах разочарование почти сразу сменилось удивлением. — То есть мистер Стаббс не…

— Он бы никак не смог, — торопливо объяснил лорд Грей. — Как я уже говорил, он был ранен — очень тяжело, почти смертельно. Поэтому его и отправили в Англию при первой же оказии. Поверьте, он был просто не в состоянии…

Не в состоянии подумать о сыне, которого зачал и бросил на произвол судьбы. Малкольм ни разу не упоминал о мальчике и не справлялся о нем у Грея.

— Понимаю, — еле слышно выдавил Синнамон. Сурово сжав губы, он уставился невидящим взглядом на серебряный кофейник на столике. Грей молчал, не желая усугублять ситуацию.

Наконец глаза индейца прояснились и он серьезно посмотрел на лорда Джона. У Синнамона были красивые темные глаза, глубоко посаженные и чуть раскосые. Точь-в-точь как у матери, — подумал Грей, но не стал этого говорить. Момент был неподходящий.

— В таком случае, сэр, я благодарю вас, — тихо сказал юноша с низким поклоном. — Вы поступили очень благородно.

— Я сделал это не ради Малкольма, — выпалил Грей. Недоуменно заглянув в опустевший бокал, он поставил его на круглый кофейный столик.

Они молча смотрели друг на друга, не зная, что еще сказать. Снаружи доносился голос кухарки Мойры — она частенько болтала с феями в саду, даже когда была трезва. Каретные часы на каминной полке пробили полчаса; Синнамон вздрогнул от неожиданности и обернулся на звук. Это были музыкальные часы с механической бабочкой под стеклянным куполом, которая поднимала и опускала крылышки, украшенные перегородчатой эмалью.