Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 202 – Диана Гэблдон

Ее движения прервали неловкое молчание, и, вновь повернувшись к хозяину дома, Синнамон заговорил без всякого смущения:

— Отец Шарль сказал, что вы дали мне имя, когда привезли в приют. Разве вы не знали, как назвала меня мать?

— Нет, конечно, — обескураженно ответил Грей. — Не знал.

— Значит, это вы назвали меня Джоном? — На лице Синнамона появилась легкая улыбка. — Своим собственным именем?

Грей невольно улыбнулся в ответ и пожал плечами.

— Ты мне понравился.

Ни папа, ни Джон Синнамон по-прежнему не выходили. Что, черт возьми, они там делают так долго? Тревор уже несколько минут надрывался от крика, и терпение Амаранты лопнуло: извинившись, она ушла в дом, чтобы переодеть малыша в чистые пеленки.

Уильям оказался предоставлен самому себе — заняться было нечем, в городе он никого не знал, а возвращаться домой не хотелось. В любом случае он совершенно не горел желанием видеть кого-либо из знакомых. Натянув до самых бровей черную армейскую шляпу, Уилли заставил себя выйти за ворота и неспешно побрел по городу в направлении лагеря. На улицах было полно солдат, маркитантов^[98] и резервистов — затеряться в такой толпе не составит труда.

— Уильям!

Услышав окрик, он на мгновение замер и едва не пустился наутек. Голос был знакомым — владелец его также безошибочно опознал Уилли по росту и фигуре. Молодой человек нехотя повернулся, чтобы поприветствовать дядюшку, герцога Пардлоу, который только что вышел из близлежащего дома.

— Привет, дядя Хэл. — На большее его не хватило. Да и какой смысл? Лорд Джон наверняка расскажет брату о визите Уильяма и Джона Синнамона.

— Что ты здесь делаешь? — вежливо осведомился родственник, с ног до головы окинув племянника цепким взглядом — от заляпанных грязью сапог и грязного заплечного мешка до изношенного плаща на руке. — Неужто созрел для военной службы?

— Очень смешно, — съязвил Уильям, немного придя в себя. — Нет. Я приехал с другом — у него в лагере кое-какие дела.

— С отцом уже виделся?

— Только мельком. — Он не стал вдаваться в подробности.

Повисло неловкое молчание, а затем Хэл встряхнул собственный серый плащ и набросил его на плечи.

— Я иду к реке — немного прогуляться перед ужином. Хочешь со мной?

Уильям пожал плечами.

— Почему бы и нет?

Родственники вышли из города и спустились с утеса, так и не встретив никого из знакомых, к огромному облегчению Уильяма. Герцог Пардлоу не любил пустых разговоров; дойдя в полном молчании до узкого берега, они стали медленно пробираться сквозь карликовые сосны и заросли рвотного чая^[99] к полоске чистого плотного песка у самой кромки воды.

Уильям с удовольствием брел вдоль реки, оставляя следы на сероватой илистой поверхности. Над головой синело бесконечное летнее небо, слепящее желтое солнце плавно клонилось к волнам. Изогнутая береговая линия оканчивалась крошечной галечной отмелью, которую облюбовала стайка рыжеклювых куликов-сорок. Птицы холодно взглянули на непрошеных гостей и нехотя отступили, то и дело сердито оборачиваясь.

Несколько минут дядя и племянник молча смотрели на воду.

— Ты скучаешь по Англии? — спросил вдруг Хэл.

— Иногда, — признался Уильям. — Хотя я о ней почти не вспоминаю, — добавил он не совсем искренне.

— А я вот частенько. — В мягком свете гаснущего дня лицо дяди казалось спокойным и задумчивым. — У тебя ведь там нет ни жены, ни детей. Да и собственным домом ты пока не обзавелся.