Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 203 – Диана Гэблдон

— Что правда, то правда.

Ритмичный плеск прибоя заглушал доносившиеся с полей голоса рабов; в вышине безмолвно плыли облака.

Тишина имела и оборотную сторону: неотвязные мысли лезли в голову и начинали раздражать, подобно тикающим в пустой комнате часам. Компания Синнамона, несмотря на очевидные неудобства, позволяла хоть на время забыть о проблемах.

— Как отречься от титула?

Он вовсе не планировал затрагивать эту тему — слова вырвались помимо воли. Как ни странно, дядя Хэл совершенно не удивился.

— Никак. Ты не можешь этого сделать.

Уильям ошарашенно уставился на родственника, который все так же невозмутимо взирал на реку, несущую свои воды в сторону моря; легкий ветер трепал его собранные в хвост темные волосы.

— Что значит не могу? Кому какое дело, откажусь я от титула или нет?

Дядя Хэл взглянул на него с ласковым укором.

— Общественное мнение тут ни при чем, бестолковая твоя голова. Я сказал это в буквальном смысле. Невозможно отказаться от пэрства. В законе не предусмотрено такой процедуры.

— Но ведь ты… — Уильям ошеломленно замолчал.

— Тоже не отрекся, — сухо ответил дядя. — Если бы мог, то давно бы это сделал. Все, что я мог, — запретить называть меня герцогом под угрозой физической расправы. Понадобилось несколько лет, прежде чем мое требование начали принимать всерьез, — добавил он небрежно.

— Неужели ты с кем-то расправился? — усмехнулся Уильям.

Вопрос был исключительно риторическим, однако, к изумлению племянника, законный обладатель герцогского титула наморщил лоб в попытке вспомнить.

— Для начала с парочкой писак. Они как тараканы: раздавишь одного, и остальные разбегаются по темным углам. Но стоит обернуться — полчища этих тварей тут как тут, пируют над твоим трупом, смешивая с грязью твое доброе имя.

— Не знал, что у тебя есть дар красноречия! Тебе об этом когда-нибудь говорили?

— И не раз, — отмахнулся дядя. — Побитыми газетчиками дело не ограничилось: также пришлось вызывать на дуэль Джорджа Мамфорда (он тогда еще не был маркизом Клермоном), Герберта Вильера (виконта Брентона) и джентльмена по фамилии Редклифф. Ах да, еще полковника Филлипса из тридцать четвертого полка — он приходится графу Уолленбергу кузеном.

— На дуэль? И всем им пришлось с тобой стреляться?

— Разумеется. Кроме Вильера — он застудил печень и умер незадолго до поединка. Ну а остальных… впрочем, что-то я заболтался. — Тряхнув головой, Хэл прервал рассказ. Солнце почти зашло, с реки подул холодный ветер. Герцог Пардлоу закутался в накидку и кивнул на город.

— Идем. Начинается прилив, а у меня через полчаса ужин с генералом Прево.

Они медленно пошли обратно в наступивших сумерках, цепляя сапогами жесткие прибрежные водоросли.

— К тому же, — прибавил дядя, нагибая голову от ветра, — помимо титула у меня было звание. И незапятнанная честь мундира. Отказавшись использовать титул Пардлоу, я также отказался от прибыли с имений. Однако в моей повседневной жизни почти ничего не изменилось — если не считать недоуменных взглядов представителей высшего общества. Большинство друзей остались моими друзьями, меня по-прежнему принимали в тех домах, где я привык бывать. Но главное — я продолжал заниматься любимым делом: строил солдат и командовал полком. Что касается тебя… — Он смерил племянника оценивающим взглядом, от армейской шляпы до видавших виды сапог. — Знаешь, проще найти занятие по душе, чем пытаться увильнуть от того, что претит.