Книга Написано кровью моего сердца, страница 405 – Диана Гэблдон

Бак бросил на него взгляд, затем кивнул. На щеке у него остался грязновато-зеленый след от мха на стене — в цвет глаз.

— И что дальше?

Пот на шее Роджера остывал, и он протер кожу шарфом — удивительно, как это он его не потерял за преодолением препятствий.

— У меня есть идея. Учитывая реакцию нашего знакомого, — кивнул Роджер в сторону фермы, скрывшейся за массивной зеленой стеной, — спрашивать про чужаков было глупо. А если узнать про камни?

— Про камни? — непонимающе уставился на него Бак.

— Ну да, про стоячие камни. Мы ведь знаем, что Джерри наверняка проходил сквозь них. А это значит… что они недалеко отсюда. Вряд ли местных напугают расспросы двух чудаков о каких-то камнях. Найдем место, из которого он появился, там и устроим поиски. С осторожностью.

Бак задумчиво постучал пальцами по коленке и кивнул.

— Что ж, камень — не собака, задницу не откусит. Идем.

Бостон

9 декабря 1980 года

Джем нервничал. Мама с дядей Джо делали вид, будто все хорошо, но даже Мэнди поняла, что что-то не так: на заднем сиденье «Кадиллака» дяди Джо она ерзала так, словно в штанах у нее ползали муравьи, а еще все время натягивала на голову свой свитер, качая темными кудряшками.

— Да сядь ты нормально, — пробормотал Джем, но Мэнди, как он и ожидал, не послушалась.

Вел дядя Джо, мама разглядывала карту.

— В чем дело, Мэнди? — рассеянно спросила мама, делая пометки на карте карандашом.

Мэнди отстегнула ремень и села на коленки. Вытянула руки из рукавов свитера, так что те повисли, а из ворота торчало только лицо.

— Я восьминог! — пролепетала она, болтая рукавами из стороны в сторону. Джем не выдержал и рассмеялся. Маму она тоже насмешила.

— Не восьминог, а осьминог, — поправила мама. — А теперь сядь и пристегни ремень. Хотя ног у него действительно восемь, — добавила она. — Или рук. Не знаю.

— А у тебя всего четыре конечности, — сказал Джем Мэнди. — Мам, это значит, она четырног?

— Возможно, — ответила мама и вернулась к изучению карты. — Как насчет парка Коммон? — спросила она у дяди Джо. — По самой длинной оси это всего четверть мили. Надо бы еще заглянуть в городской сад, если…

— Да, хорошая идея. Я высажу вас с Джемом на Парк-стрит, а сам проеду по Бикон до конца парка и обратно.

Было холодно и облачно, в воздухе кружили редкие снежинки. Приятно снова увидеть бостонский парк, пусть даже деревья стояли голые, а трава пожухла. Там все равно гуляли люди: одетые в разноцветные зимние шапки и шарфы, они выглядели счастливыми.

Машина притормозила на Парк-стрит, напротив остановки туристических автобусов, что проезжали каждые двадцать минут. Папа однажды покатался на всех оранжевых, с открытыми проходами. Тогда стояло лето.

— Милый, ты взял перчатки? — Мама уже вышла и заглядывала в окно машины с улицы. — Мэнди, побудь с дядей Джо, мы скоро вернемся.

Джем вылез из серого «Кадиллака» и натянул перчатки. Машина уехала.

— Закрой глаза, Джем, — тихо попросила мама и сжала его руку. — Ты чувствуешь Мэнди?

— Да, конечно. Чувствую. — До того случая в туннеле он не думал о Мэнди как о маленьком красном огоньке, но теперь все было именно так. На огоньке проще сосредоточиться.

— Хорошо. Можешь открыть глаза, — сказала мама, — только не переставай думать о сестре. Скажи, если вдруг она окажется слишком далеко и ты потеряешь ее.