Книга Написано кровью моего сердца, страница 406 – Диана Гэблдон

Однако Джем ощущал Мэнди до тех самых пор, пока «Кадиллак» не приехал обратно — на время чувство ослабло, а затем снова усилилось.

Они решили попробовать еще раз: дядя Джо увез Мэнди до самой Арлингтон-стрит, к дальней части городского сада. Джем не терял связи с сестрой, хотя ему стало холодно и скучно.

— Она его слышит, — отчитался дядя Джо, опустив стекло. — А ты, дружок? Чувствовал свою сестренку?

— Ага, — терпеливо ответил Джем. — В смысле, я могу сказать, где она или вроде того. Не то чтобы я слышу какие-то голоса в голове. — И это хорошо, не хватало ему еще болтовни Мэнди — или чтобы она подслушивала его мысли. Кстати, об этом он раньше не задумывался.

— Ты же не читаешь мои мысли? — нахмурившись, спросил он у сестры, заглядывая в открытое окно. Мэнди, сидевшая спереди, удивленно посмотрела на Джема. Большой палец был мокрый — видимо, всю дорогу она его сосала.

— Нет, — не совсем уверенно ответила Мэнди. Все это ее слегка пугало. Как и самого Джема, который в этом ни за что не признался бы — ни сестре, ни маме.

— Вот и хорошо, — сказал он, похлопав Мэнди по голове. Она терпеть не могла, когда он так делал, и ответила злобным рычанием. Джем отступил назад и ухмыльнулся.

— Если придется повторить еще раз, можно, я поеду с дядей Джо, а Мэнди останется с тобой? — спросил он у мамы.

Мама с сомнением глянула на него, потом на Мэнди и кивнула — кажется, поняла, что Джем имел в виду. Она открыла переднюю дверь, и Мэнди с радостью выскочила наружу.

Напевая себе под нос, дядя Джо развернулся, повернул направо и поехал вперед, мимо большого театра и франкмасонского здания. Он так крепко сжимал руль, что костяшки его пальцев побелели.

— Волнуешься, дружище? — спросил он, проезжая мимо Лягушачьего пруда, осушенного на зиму. Грустное зрелище.

— Ага. — Джем шумно сглотнул. — А вы?

Дядя Джо посмотрел на него с некоторым изумлением, а потом снова стал следить за дорогой.

— И я тоже, — тихо ответил он. — Но все будет хорошо. Ты отлично позаботишься о маме и Мэнди, и вы найдете папу. Снова будете вместе.

— Точно, — согласился Джем, опять нервно сглатывая.

Какое-то время они ехали молча, прислушиваясь к тому, как по стеклу, будто рассыпанная соль, скребет снег.

— Мама с Мэнди там замерзнут, — прервал тишину Джем.

— Скоро уже закончим, — заверил его дядя Джо. — Ну как? Все еще чувствуешь ее?

Джем отвлекся: он думал о стоячих камнях и о туннеле. А еще о папе. Живот свело.

— Нет, — честно ответил он. — Нет! Я ее не чувствую! — Джем запаниковал и напрягся. — Поехали обратно!

— Уже поворачиваю, дружок, — среагировал дядя Джо и развернулся прямо посреди дороги. — Глостер-стрит, запомнишь? Надо будет сказать твоей маме, чтобы она высчитала расстояние.

— Хорошо, — ответил Джем, уже не обращая внимания на дядю Джо. Он прислушивался к сестре. Раньше он вообще об этом не задумывался, не придавал значения тому, ощущает он Мэнди или нет. Сейчас Джем сжал кулаки, приставив один к груди, прямо под ребра, где было больно.

Вот она, словно никуда не исчезала и всегда была с ним — как палец на ноге или вроде того. Джем резко выдохнул, и дядя Джо спросил:

— Теперь чувствуешь?

Джем кивнул. Ему стало невыразимо легче.

— Молодец, — со вздохом расслабив плечи, сказал дядя Джо. — И не отпускай ее.