Книга Эхо прошлого, страница 371 – Диана Гэблдон

— Даже если он прав, я не вынесу операции. Лучше умереть.

Невзирая на слабость, Генри говорил с убежденностью, в которой Грей признал фамильное упрямство.

Хорошенькое личико миссис Вудкок приобрело озабоченное выражение. Она бросила на Грея короткий взгляд, словно ощутив, что он на нее смотрит. Грей и не подумал скрывать свои чувства, и она дернула подбородком и почти свирепо посмотрела ему в глаза, не выпуская руки Генри.

«Даже так? — подумал Грей. — Ну-ну».

Он кашлянул, и Генри открыл глаза.

— Учти, ты очень обяжешь меня, если не умрешь прежде, чем я приведу попрощаться твою сестру, — сказал Грей.

1 июля 1777 года

Индейцы вызывали у него беспокойство. Генерал Бергойн находил их очаровательными. Но генерал Бергойн писал пьесы. А Уильям писал отцу письмо, стараясь подобрать верные слова, чтобы отразить терзающие его сомнения.

«Не то чтобы я считал его фантазером или полагал, что он не понимает истинной природы индейцев, с которыми имеет дело. Просто вспоминаются мне слова мистера Гэррика: писатель, словно Бог, направляет действия своих персонажей, имея над ними неограниченную власть. Миссис Коули тогда ему возразила: мол, это заблуждение — полагать, что создатель контролирует свои создания, более того: попытка обрести подобную власть, не обращая внимания на природу этих созданий, обречена на неудачу».

Уильям замер, покусывая перо. Он чувствовал, что приблизился к сути дела.

«Я считаю, что генерал Бергойн не вполне осознает независимость их ума и намерений…»

Нет, не совсем то. Уильям зачеркнул предложение и обмакнул перо в чернила. Он обдумывал фразу, отвергал ее и придумывал другую, которую постигала та же участь. Наконец он прекратил попытки быть красноречивым и решил не обременять разум сложностями. Было поздно, за день он прошел почти двадцать миль, и теперь ему хотелось спать.

«Он уверен, что сможет использовать индейцев как инструмент, но, по-моему, он ошибается».

Уильям посмотрел на написанное, покачал головой и решил не тратить зря время: свеча уже почти догорела. Утешая себя мыслью, что отец гораздо лучше, чем он, знает индейцев — а возможно, и генерала Бергойна, — Уильям со вздохом присыпал строчки песком, стряхнул излишки и запечатал письмо, а затем лег в кровать и погрузился в сон без сновидений.

Беспокойство по поводу индейцев никуда не делось. Нельзя сказать, что они ему не нравились — нет, он любил общаться с индейцами, охотиться время от времени с ними или проводить вечера у их костров, попивая пиво и рассказывая истории.

— Дело в том, что индейцы не читают Библию, — сказал он Балкарресу однажды вечером, когда они возвращались с исключительно веселого ужина, который устроил генерал для своих офицеров.

— Кто? Погоди… — Майор Александр Линдси, шестой граф Балкаррес, ухватился одной рукой за дерево, чтобы устоять на ногах, а другой рукой принялся нащупывать ширинку брюк.

— Индейцы.

Сэнди повернул к нему голову и медленно прищурил один глаз в попытке разглядеть его другим. Во время ужина подавали много вина, а особого веселья попойке добавили женщины.

Сосредоточенно помочившись, Балкаррес облегченно выдохнул и закрыл оба глаза.

— В большинстве своем — согласен, — кивнул он.

Балкаррес решил, что вопрос исчерпан, однако Уильяму, чьи мысли сейчас немного путались, пришло в голову, что он недостаточно точно выразился.