Книга Эхо прошлого, страница 372 – Диана Гэблдон

— Вот, к примеру, если приказать индейцу идти, он может пойти. А может и отказаться, если что не так.

Майор сосредоточенно пытался застегнуть ширинку и не отвечал.

— В общем, я хочу сказать, что они не понимают приказов, — заключил Уильям.

— Да, не понимают.

— Ты вот приказываешь индейцам? — спросил Уильям. Балкаррес командовал легкой пехотой и распоряжался большим отрядом разведчиков, среди которых было много индейцев; он и сам нередко одевался как индеец. — А ведь ты шотландец.

Балкаррес наконец-то застегнул ширинку.

— Ты пьян, Уилли. — Он сказал это без упрека, скорее, довольным тоном человека, сделавшего полезное умозаключение.

— Да. Но утром я протрезвею, а ты так и останешься шотландцем.

Шутка показалась им забавной; пошатываясь и то и дело врезаясь друг в друга, они проходили некоторое расстояние, а потом останавливались и снова ее повторяли. Палатка Уильяма попалась им первой совершенно случайно, и Уильям пригласил Балкарреса выпить перед сном глинтвейна.

— Ус… покаивает желудок. Будешь лучше спать, — сказал он и чуть не упал в походный сундук, из которого достал кружки и бутылки.

Балкаррес сумел зажечь свечу и теперь держал ее в руке, по-совиному моргая от света. Затем принял кружку с глинтвейном и стал пить, прижмурившись, словно от наслаждения. И вдруг широко распахнул глаза.

— Какое отношение имеет шотландец к чтению Библии? — Видимо, в памяти всплыли слова Уильяма. — Ты назвал меня язычником? Моя бабушка — шотландка и все время читает Библию. Я и сам ее читал. Немного…

Уильям нахмурился, пытаясь вспомнить, что имел в виду.

— Библия ни при чем. Индейцы. Упрямые мерзавцы. Не идут. Шотландцы тоже не идут, когда им скажешь… ну, или не всегда. Я подумал, что вот причина. Почему они слушаются тебя, твои индейцы…

Балкарресу и это показалось забавным. Отсмеявшись, он медленно покачал головой.

— Ты… ты знаешь лошадь?

— Я знаю многих лошадей. Какую именно?

Струйка глинтвейна потекла по подбородку Балкарреса, и он утерся.

— Лошадь, — повторил майор, вытирая руку о штаны. — Ее трудно заставить. Когда ты видишь, что она собирается сделать, ты отдаешь ей такую команду, и лошадь решает, что ты приказал ей сделать то, что она хотела. И в следующий раз с большой долей вероятности она выполнит твой приказ.

— О! Да.

Они молча пили и обдумывали это глубокомысленное изречение. Наконец Балкаррес вышел из пьяной задумчивости.

— У кого, по-твоему, грудь лучше? — серьезно спросил он. — У миссис Линд или у баронессы?

27 июня 1777 года, форт Тикондерога

Меня начало беспокоить поведение миссис Рэйвен. На рассвете она подстерегла меня за казармой в помятой, будто ее долго не снимали, одежде, с пустыми и вместе с тем одухотворенными глазами. Она пристала ко мне и целый день ходила по пятам, беспрестанно болтая. Но ее разговоры, обычно хотя бы вскользь касавшиеся пациентов, которых мы наблюдали, и неизбежной рутины жизни в форте, сейчас вышли за узкие рамки забот текущего дня. Поначалу она всего лишь упомянула ранние годы своей замужней жизни в Бостоне. Ее первый муж был рыбаком, а она держала двух коз и продавала молоко на улицах. Я ничего не имела против того, чтобы узнать имена ее коз — Пэтси и Петуния; я и сама знала несколько достойных упоминания коз, особенно козла Хирама, чью сломанную ногу я лечила.