Книга Эхо прошлого, страница 325 – Диана Гэблдон

Как раз утром доктор Хантер снял повязку и остался доволен увиденным. Рана была еще красной и бугристой, а кожа вокруг нее белой и влажной, но рука, несомненно, заживала: отек спал, а зловещие красные полосы пропали.

— Хороший шрам, — рассмотрев его, сказала девушка. — Стежки ровные, и вообще красивый.

— Красивый? — эхом отозвался Уильям, скептически посмотрев на свою руку.

Он не раз слышал, как мужчины называют шрамы красивыми, однако чаще всего они имели в виду, что рубцы ровные, чистые и не уродуют своих носителей. Его шрам был неровным и длинным — до самого запястья. Ему рассказали, что он едва не лишился руки: доктор Хантер уже занес над ней ампутационную пилу, но тут нарыв лопнул прямо под его ладонью. Доктор немедленно вычистил рану и наложил на нее чеснок и окопник, а потом еще и помолился для усиления лечебного эффекта.

— Он похож на огромную звезду, — с одобрением в голосе сказала Рэйчел Хантер. — Очень заметную. На большую комету, быть может. Или на Вифлеемскую звезду, которая привела волхвов к яслям, где лежал Христос.

Уильям задумчиво повернул руку. Ему казалось, что шрам похож на разорвавшийся минометный снаряд. Девушке он об этом не сказал, ограничившись хмыканьем. Ему хотелось продолжить разговор — Рэйчел редко задерживалась, когда кормила его: ей хватало работы. Уильям задрал остриженный подбородок и указал на ее брошь.

— Красивая. Но не слишком ли вызывающе?

— Нет, — резко сказала она и накрыла брошь ладонью. — Сделана из волос моей матери — она умерла, рожая меня.

— Ох, простите, — извинился он и, поколебавшись, добавил: — С моей матерью случилось то же самое.

Рэйчел на миг застыла, и что-то такое промелькнуло в ее глазах, лишая взгляд равнодушия, с каким она смотрела на стельную корову или съевшую не то собаку.

— Прости и ты меня, — тихо сказала она и повернулась к выходу. — Я схожу за братом.

Девушка легко сбежала по узкой лестнице, а Уильям взял полотенце за концы и вытряхнул рыжие клочки волос в окно, отпуская на волю четырех ветров. Туда им и дорога. Будь его борода приличного темно-каштанового цвета, он, быть может, и отрастил бы ее для маскировки, а столь кричащий цвет только привлекает внимание.

Чем бы заняться? Он наверняка сможет уехать уже завтра.

Одежда его, пусть изрядно потрепанная, еще годилась для носки: мисс Хантер зашила дыры в штанах и пальто. Но у него не было коня и не было денег — кроме двух шестипенсовиков, завалявшихся в кармане. К тому же он потерял книгу с перечнем людей, которым нужно передать сообщения, также зашифрованные в книге. Некоторые имена запомнились, но без правильного пароля и знака…

Внезапно Уильям подумал о Генри Вашингтоне и полузабытом уже разговоре с Йеном Мюрреем у костра, до того как они заговорили о песнях смерти. Вашингтон, Картрайт, Харрингтон и Карвер — вспомнился напевный перечень имен наряду с загадочным ответом Мюррея в ответ на упоминание Вашингтона и города Дизмэл. У Мюррея не было причин лгать ему; значит, капитан Ричардсон получил неверные сведения от разведки? Вполне возможно. Уильям мало пробыл в Колониях, но уже слышал о том, как быстро лоялисты способны передвигаться и обмениваться новостями об угрозах и благоприятных возможностях.

А вот если капитан Ричардсон не ошибся, значит, он намеренно отправил его на смерть. От чудовищной мысли по спине пробежал холодок, а во рту пересохло, и Уильям взял чашку с травяным чаем, который утром принесла мисс Хантер. Чай был отвратительным на вкус, но Уильям даже не заметил этого. Вцепившись в чашку, словно в талисман, он пытался убедить себя, что это неправда, ведь отец знал Ричардсона, и если бы тот был предателем… Уильям отпил чай и поморщился.