Книга Эхо прошлого, страница 324 – Диана Гэблдон

— Понимаю, — прошептал Уильям. Ответ кошки, произнесенный с шотландским акцентом, он уже не разобрал.

Он наклонился, чтобы лучше слышать. И словно поплыл по плотному, как вода, воздуху прямо в ее открытый рот. Внезапно стало легче: он не двигался, но его что-то поддерживало. И кошки больше не было видно… Он лежал на земле, лицом в траве и грязи.

Снова донесся раздраженный голос кошки:

— Твое чистилище? Думаешь, ты сможешь выбраться из него, идя назад?

«Нет. Незачем», — думал Уильям, ощущая покой.

Девушка задумчиво пощелкала ножницами.

— Уверен? — спросила она. — Будет жаль, друг Уильям. Удивительно яркий цвет!

— Мисс Хантер, я думал, вы сочтете его неподобающим, — улыбнулся Уильям. — Говорят, квакеры считают яркие цвета слишком вызывающими.

Единственным цветным пятном на ее кремовой и серой одежде была бронзовая брошь, скреплявшая концы платка.

Она укоризненно посмотрела на него.

— Нескромный узор на платье — совсем не то же, что дар Божий, который следует принимать с благодарностью. Разве синешейки выдергивают свои перья, а розы сбрасывают лепестки?

— Сомневаюсь, что у роз бывает зуд, — почесав подбородок, возразил Уильям.

Его борода — дар Божий? Что-то новенькое. Впрочем, это недостаточно веский аргумент, чтобы он продолжал носить бороду. Неудачного цвета, она росла быстро, но скудно. Уильям неодобрительно посмотрелся в скромное квадратное зеркальце, которое держал в руке. Он ничего не мог поделать с обгоревшим носом и щеками, с которых облезала кожа, или с покрытыми струпьями царапинами — следами его приключений на болоте. Зато отвратительные медные завитки, которые бодро топорщились и неравномерно, словно лишайник, покрывали его подбородок и челюсти, можно было убрать прямо сейчас.

— Так вы поможете мне?

Девушка скривила губы и опустилась на колени рядом с креслом. Взялась рукой за подбородок Уильяма и повернула его голову к окну, чтобы лучше видеть.

— Что ж, попрошу Денни побрить тебя, — сказала она и коснулась ножницами его волос. — Хотя я вполне способна отстричь твою бороду. — Сузив глаза, она наклонилась к Уильяму и принялась выстригать его подбородок. — Но я брила только мертвую свинью, а из живых — никого.

— Цирюльник, цирюльник, — пробубнил Уильям, стараясь не шевелить губами, — свинью нам постриг…

Девушка нажала снизу на подбородок Уильяма, закрыв ему рот, и фыркнула — это сходило у нее за смех. Клац, клац, клац. Ножницы приятно щекотали лицо, курчавые волосы невесомо касались рук и падали на лежащее на коленях старое льняное полотенце. Уильяму еще не приходилось видеть ее лицо так близко, и он воспользовался представившейся возможностью. Он разглядел, что глаза у мисс Хантер карие с прозеленью. Ему внезапно захотелось поцеловать ее в кончик носа; вместо этого он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Похоже, она недавно доила козу.

— Я могу сам побриться, — сказал он.

Девушка удивленно подняла брови и опустила взгляд на его руку.

— Я сильно удивлюсь, если ты сможешь сам поесть, не говоря уж о бритье.

Откровенно говоря, он едва мог поднять правую руку, и последние два дня его кормила именно мисс Хантер. Уильям счел разумным не говорить ей, что он левша.

— Все заживает, — сказал он и повернул руку так, чтобы на нее падал свет.