Книга Путешественница, страница 462 – Диана Гэблдон

Он догадался по выражению моего лица, всегда выдававшего мои истинные чувства.

— Он мой муж.

Доктор Штерн сверкнул ореховыми глазами.

— Вот это да! Того верзилы с…

— Да, с огненными волосами. Это он.

Подтверждая, что Штерн угадал, я кое-что вспомнила.

— Знаете ли, он когда-то рассказывал, что беседовал в Эдинбурге с натурфилософом и нашел эту беседу занимательной.

Лоренц Штерн, еврей-натурфилософ, знал настоящее имя Джейми, то есть принадлежал к кругу избранных, ведь все эдинбуржцы, так или иначе пересекавшиеся с Джейми, знали его как Джейми Роя, контрабандиста, или как мистера Александра Малкольма из тупика Карфакс, державшего печатню. Немецкий акцент Штерна изобличал его происхождение, и доктор не был разыскиваемым англичанином.

— Да-да, мы говорили о пауках и о пещерах, а встретились мы… в…

Смущение подсказывало, что его мучит совесть за необходимость выкладывать такие неприглядные подробности.

— …в питейном заведении, — вывернулся он. — Одной из… тамошних горничных пришлось близко познакомиться с крупным экземпляром Arachnida: на нее упал паук, когда мы… беседовали. Она закричала так, что переполошила весь дом.

Вспоминая, Штерн угощался сангрией на манер отца Фогдена.

— Паук уже сидел в морилке, когда вооруженный мистер Фрэзер вломился в комнату…

Сангрия отомстила натуралисту: он закашлялся.

— Миссис Фрэзер, напиток слишком терпкий, вам не кажется? По моему мнению, здесь слишком много лимонов.

Это было неудивительно, ведь сангрию готовила, наверное, мамасита, а уж она бы подмешала туда и цианиду, если бы могла, но, признаться, я не чувствовала ничего подозрительного, возможно, потому, что долгое время не пила ее.

— Я запамятовал слова мистера Фрэзера, но смысл был таким, что он подумал, что я причинил девушке вред, тогда как я всего-навсего объяснял ей, с каким видом она имеет дело и как ей следует вести себя, а мистер Фрэзер счел, что я оскорбил женскую честь, и хотел было вызвать меня на дуэль, но я сумел продемонстрировать паука, по счастью, бывшего в комнате. Леди, кстати, так и не вернулась к нам.

Я ничуть не удивилась — это было вполне в духе Джейми — и уже представила, как барышня выбегает из комнаты, а в комнату врывается вооруженный Джейми.

— Скажите, а вы не вспомните, что было надето на Джейми?

— На Джейми? Надето? Э-э, это такой вопрос, знаете ли… Я могу не вспомнить… Вероятно, уличное платье, а…

— Ничего-ничего, спасибо, я уже услышала что хотела.

Итак, Джейми все же был одет, а это не могло не радовать.

— Он хотя бы представился? — осторожно спросила я.

Штерн затеребил кудри.

— Честно говоря, не вспомню, представлялся ли он мне лично, но леди обращалась к нему как к мистеру Фрэзеру. Мы с ним говорили долго и уже без нее, поскольку нашли друг друга интересными собеседниками, так что я называл Джейми уже по имени с его позволения. Миссис Фрэзер, вы не обижаетесь на меня за такую фамильярность?

— Господи, о чем вы? Если Джейми так решил, то я уважаю его решение. — Дальше говорить не хотелось, и я сменила тему: — А что вы говорили о пещерах? Что пауки водятся в пещерах?

— Это связано с историей о Роберте Брюсе, той, где он скрывался в пещере. Джейми полагал, что это своеобразный апокриф, потому что Брюс решил бороться за шотландский трон, будучи…