Книга Путешественница, страница 463 – Диана Гэблдон

— Я знаю эту историю.

— Джейми указывает на тот факт, что пауки редко живут в пещерах, чтобы жить бок о бок с людьми. Я же соглашался, но указывал на то, что большие пещеры по типу той, которая есть на Эспаньоле…

— На острове есть пещера? — я удивилась и поняла, что задаю глупый вопрос: здесь же водились слепые рыбы. — Разве Карибские острова не кораллового происхождения? Откуда в них пещеры?

— Могут быть и кораллового, но Эспаньола не является атоллом: ее основа — это вещества вулканических извержений, кристаллические сланцы, прочие древние отложения с останками ископаемых и известняковые залежи, последние преимущественно карстовые.

— Ого, столько всего?

Я снова налила сангрии.

— Да, именно так. Остров имеет богатое происхождение.

Штерн выудил самодельную тетрадь из своей котомки и вырвал оттуда лист.

— Глядите, — он скомкал его и показал мне результат.

Лист распрямился, но только частично, потому что вся его поверхность покрылась буграми и возвышениями, образовывавшими своеобразные обрывы и впадины.

— Остров выглядит примерно так. И если отец Фогден рассказывал, что нужно быть внимательным, чтобы не попасться в лапы маронам, то это потому, что они скрываются в здешних пещерах, а их здесь предостаточно, поверьте. Это главная причина, по которой хозяева не могут вернуть их. Я полагаю, что на Эспаньоле есть места, где не бывали ни белые, ни даже черные, места таинственные и, должно быть, опасные. Пещеры находятся и в таких местах тоже. Например, одну из них мароны называют Абандауи, считая ее страшной и священной, но в большинстве своем никто не знает о пещерах ничего, потому что они находятся в таких местах, которые были известны только туземцам, давно погибшим в борьбе с испанцами.

Штерн потягивал сангрию и переходил с темы на тему, в частности принялся опять говорить о природе тропических островов.

— Видите этот островок? Его называют Черепашьим, de la Tortue, или Тортуга. — Остров, казалось, дрейфовал среди волн. — Так вот, этот атолл, чья лагуна заросла, долгое время был прибежищем пиратов.

Он заинтриговал меня, и, не скрою, слушать сейчас о пиратах было куда занимательнее, нежели о карстовых отложениях и кристаллических иссиня-черных сланцах.

— Правда, настоящие пираты? Флибустьеры? — Вот они, совсем рядом! Я вперила заинтересованный взгляд в морскую гладь. — Романтика…

Штерн блеснул улыбкой, и я сочла, что это камень в мой огород.

— Миссис Фрэзер, поверьте, мой смех вызван воспоминанием, а не вашими словами, — заверил он. — На днях в Кингстоне я говорил с одним стариком о пиратских обычаях. Кстати, в Порт-Рояле у них тоже была база.

Дернувшиеся губы выдали его замешательство.

— Простите, миссис, вы ведь замужем, и к тому же знаете медицину… Это должно быть известно вам…

Он бы промолчал, но сангрия развязала язык:

— Содомский грех… вы слышали об этом что-нибудь?

Он покраснел до корней волос.

— Конечно. Вы хотите сказать, что…

— Именно так. Старик, поведавший мне это, сам знал, что происходило среди пиратов, и не стал бы врать. Они были мужеложцами.

Лоренц с осуждением покачал головой.

— Вы уверены в этом?

— Так считалось. Он говорит, что шестьдесят лет назад Порт-Рояль ушел под воду, и люди считали, что Бог покарал нечестивцев за их грехи и мерзости, которые они учиняли.