Книга Путешественница, страница 278 – Диана Гэблдон

— Тетя Клэр, в той пещере прятался и сам принц Карл! Клуни приютил его, пока английская погоня обшаривала окрестности. Представляете, они обыскали все, но ничего не нашли! — Эуон торжествовал. — Клуни и его высочество так и не попали в их лапы, здорово, правда?

— Эуон, немедленно вымой рожицу, — остудил его пыл Джейми. — Что скажут твои родители, когда увидят тебя в таком виде?

Парнишка поморгал, вздыхая, и подчинился приказанию Джейми. Признаться, я не видела особой потребности тщательно умываться, поскольку Эуон не был грязен до такой степени, чтобы родители не признали в нем своего сына.

Джейми смотрел на этот ритуал омовения, но мыслями был где-то далеко: он смотрел не видя, сидя с отсутствующим выражением лица. Безусловно, он о чем-то думал — в этом не могло быть сомнений, но о чем? О том, как примут нас в Лаллиброхе? О сгоревшей печатне и том, кто в ней сгорел? Или — это было наиболее вероятно — о Карле Эдуарде Стюарте и обо всем, что было связано с этим именем?

— Ты говоришь о Карле детям? — Эуон фыркал и был всецело занят ледяной водой, которой ему приходилось умываться, и не мог нас слышать.

Я увидела, что Джейми услышал меня: он смотрел уже на мальчика, а не сквозь него. Улыбкой Джейми подтвердил мою догадку, но улыбка, едва появившись, тут же слетела с его губ.

— Нет, никогда.

Ответ был негромким. Сказав это, Джейми пошел к лошадям.

Часа через три мы подъехали к конечной цели путешествия — Лаллиброху. Перевалы с их ветрами остались позади, и мы неспешно спускались; впереди ехал Джейми.

— Мы дома. — Он подождал, пока я и Эуон приблизимся к нему. — Выглядит не так, как прежде, правда? — обратился он ко мне.

Я молчала. Увидев впервые после долгого отсутствия дом, я не заметила в нем никаких перемен. Передо мной было то же ухоженное белокаменное здание в три этажа, расположившееся среди полей, побуревших от осенней слякоти, и обращавшее на себя внимание. Оно было названо по имени башни Брох, старинной каменной постройки, находившейся на холме неподалеку.

Впрочем, перемены все же произошли, прежде всего затронув пристройки. Не было часовни и голубятни: они были сожжены англичанами. Джейми говорил, что это произошло через год после Каллодена. Зато обитатели Лаллиброха построили что-то новое; судя по виду, постройка служила для хозяйственных нужд. На ее крыше гордо восседали голуби, очевидно, жившие здесь после того, как их прежнее жилище насильно отняли. Были и другие перемены: стена в одном месте была проломлена, и камни, которыми заложили провал, отличались по цвету от других.

Возле дома рос шиповник — его посадила еще Элен, мать Джейми и Дженни. Сейчас он стал настоящим большим кустом, тенистым и пышным, и было видно, что он неохотно расстается со своими листьями перед лицом холодов.

Западная труба дымила, но ветер, долетавший с моря, сносил ее на южную сторону. Невольно я представила, как проходят вечера в этом доме: горит очаг, распространяя приятное тепло, Дженни читает книгу домочадцам, и на ее лице играют таинственные отблески огня… Мужчины, Джейми и Эуон, слушают роман или стихи невнимательно: они играют в шахматы. Я точно знала, как проводят жители Лаллиброха зимние вечера, ведь очень хорошо запомнила время, когда жила там, и то умиротворение, когда дети уже спят, а мы с Дженни обмениваемся рецептами — я пишу у секретера розового дерева, — штопаем бесчисленные вещи и говорим.