Книга Путешественница, страница 279 – Диана Гэблдон

— Джейми… как считаешь, будем жить вместе в Лаллиброхе? — Я осторожно поинтересовалась тем, что занимало меня всю дорогу, но в то же время попыталась говорить бодро.

Лаллиброх был моим домом, это правда — нигде я не чувствовала себя так привольно, как там. Но с тех пор прошло столько времени. Могу ли я рассчитывать на право жить здесь?

Джейми призадумался. Он взял поводья и неясно ответил:

— Думаю, что это не зависит от нас с тобой, скорее от обстоятельств, англичаночка.

Джейми покосился на свой дом, словно оценивая мои перспективы.

— Не переживай, я не обижусь, если что-то пойдет не так, — погладила я его руку. — Если мы переберемся куда-нибудь, пусть и во Францию, я все равно буду счастлива, потому что я с тобой.

Джейми коснулся губами моих пальцев.

— Англичаночка, пока мы вместе, я тоже счастлив, куда бы нас ни забросила судьба.

Мы долго молчали, смотря друг на друга. Эуон-младший несколько раз кашлянул, напоминая о том, что мы не одни здесь. Я была благодарна ему за деликатность: он пытался ничем не смутить нас, понимая, что мы хотим побыть наедине, а потому, подходя к нам, всегда покашливал, громко заговаривал о пустяках или шумно возился с чем-нибудь.

Джейми скорчил рожицу и пожал мне руку, а выпустив ее из своих лап, сказал мальчику, подъехавшему на пони:

— Эуон, мы, почитай, дома. Коли небо будет ясным, то к ужину как раз поспеем. — Джейми бросил взгляд на небо, по которому плыли облака, цепляя верхушку гор Монадлиат.

— Угу, — выдавил парень, желая, по всей видимости, оттянуть свой визит.

Мне захотелось поддержать его, и я произнесла:

— «Дом там, где нас, когда бы ни пришли, не могут не принять»^[15].

— Да уж, тетушка, принять-то примут, это уж как пить дать, — Эуон был желчен. — Да только что будет потом…

Джейми поддержал боевой дух мальчишки, подмигивая племяннику и изрекая:

— А потом, малыш, тебя примут яко блудного сына. Помнишь этот сюжет? Дженни будет рада видеть тебя, когда бы ты ни пришел.

Эуон-младший с разочарованием посмотрел в глаза дядюшке.

— Дядя Джейми, не обольщайся: жирного тельца мне не видать. Матушка, может, и порадуется, да только не моему возвращению, я-то знаю! — Парень поджал губы, подумал, повздыхал, вспоминая прошлые свои возвращения в отчий дом, и сел ровнее в седле. — Скорей бы уж все прошло.

— Что, есть все основания так бояться? — Я наблюдала за Эуоном, спускающимся по камням, и размышляла о том, что ждет его и меня.

Джейми развел руками.

— Мать есть мать, да и у отца сердце не каменное — простят, конечно. Но не без порки. Впрочем, мне тоже есть чего бояться, меня тоже ждет своя доля упреков и всего такого. Думаю даже, что у меня больше оснований нервничать перед встречей с сестрой и зятем.

Он пустил коня вслед за пони Эуона.

— Англичаночка, едем, осталось совсем немного. Чему быть, того не миновать.

Я тоже переживала перед встречей с Дженни, которой еще не видела, и въезжала в Лаллиброх с опаской. Поначалу, как и всегда, нас встретили собаки разнообразных мастей. Выбежав из-за изгороди, они принялись ругать нас как чужаков, но потом признали и встретили, как подобает встречать хозяев — заливистым радостным лаем и визгом.

Паренек спрыгнул с лошади навстречу радующимся псам, норовившим лизнуть его в нос. Животные искренне были рады его приезду, и я надеялась, что так же тепло нас встретят все остальные обитатели Лаллиброха. Эуон взял на руки одного из щенков, бывших вместе со своими сородичами, вертевшимися между ног лошадей.