Книга Путешественница, страница 160 – Диана Гэблдон

Джо торжествующе захохотал.

— Вот это победа! Леди Джейн ищет себе кавалера!

Я раскраснелась.

— Ну… можно и так сказать.

— Ну разумеется!

Я села на стул — место, где обычно сидели те, кого принимал доктор Эбернети.

— Прекрати, пожалуйста. Тебе в твоем возрасте это не идет. — Ко мне возвращалось достоинство.

— Ты говоришь о возрасте? — Что-то сообразив, Джо посмотрел внимательнее. — Ты старше его?

— Да, и что? Меня это ничуть не беспокоит, я не ханжа. — Я держалась почти вызывающе. — Но мы не виделись около двадцати лет. Ты знаешь меня довольно долго, а потому я обратилась к тебе — моя внешность сильно изменилась за это время? Говори как есть.

Я с нетерпением ждала ответа, слегка волнуясь.

Джозеф протер очки и снова надел.

— Нет. Когда располнеешь, тогда изменишься.

— Нет?

— Да, нет. Ты видела своих одноклассников?

— У меня их не было — я не училась в школе.

Брови Эбернети поползли на лоб.

— Ну надо же. Везет некоторым. Так вот: когда ты снова видишь тех, с кем учился много лет назад, с кем сидел за одной партой, в первое мгновение, смотря на них, думаешь, насколько они — фатально — изменились. А потом вдруг понимаешь, что ничего и не произошло, нет никаких изменений. Как бы это объяснить…

Джо, судя по всему, впервые делился этими наблюдениями с кем-то и теперь подбирал слова.

— Когда смотришь на них, видишь морщины, седину, все то, что появилось за время вашей разлуки, и кажется, будто это другие люди. У тебя перед глазами стоят одни, а вспоминаешь других, молодых, и трудно наложить портреты один на другой. Но потом привыкаешь и понимаешь: да, это те же люди, просто прошло двадцать лет и им уж не по двадцать. Сперва тяжело, но потом нормально. Требуется немного времени, чтобы понять. — Джо явно увлекся. — Когда видишь располневшего человека… Лицо меняется, и непонятно, каким он был в молодости. Ты-то не располнеешь, — он вновь бросил на меня взгляд, — у тебя нет расположенности.

Я рассматривала свои руки. Тонкая линия запястий, четко обозначенные суставы пальцев. Солнце отражалось в кольцах, освещая их ровным таинственным светом. Разумеется, я не располнела!

Джо нарушил установившуюся тишину:

— Он — отец Брианны?

Я вздрогнула.

— Откуда…

Эбернети с готовностью принялся объяснять:

— Брианну я знаю около десяти лет, где-то так. Тебя и того больше. Что же в ней от Фрэнка? Да ничего. И очень много от тебя. Ее отец рыжий, так? Рыжий и рослый, плечистый. Генетика проявила себя, это стопроцентно. Иначе я отказываюсь практиковать.

— Ты прав, — я взволнованно теребила волосы.

Я не говорила о Джейми двадцать лет, уже забыв о возможности упоминать его имя. Сейчас, когда Бри и Роджер знали о нем и можно было ничего не бояться, мне хотелось всем рассказать, какой он.

— Ты прав, он рослый и рыжий. Рыжий шотландец.

Эбернети округлил глаза.

— Бри сейчас там, у него?

— Да. Бри там. Там, где она должна быть.

Выйдя из больницы через два часа, я оставила заявление об уходе и документы о распоряжении собственностью — там были указания, как вести дом до совершеннолетия дочери, и фиксация моей воли на перевод всего имущества на нее. Я закончила все формальные дела и заводила машину с сожалением об отъезде и с радостью от предстоящей встречи. В конце концов теперь было ясно, что делать дальше, и я не останавливалась на полпути.