Книга Путешественница, страница 163 – Диана Гэблдон

Бернс ведь жил как раз тогда.

— Разумеется, — вмешалась Бри, — но время написания статьи — тысяча семьсот шестьдесят пятый. Великому шотландцу тогда было шесть.

— А другому великому шотландцу, Джейми, все сорок четыре…

Джейми жив. Был жив. Это было так, и это не могло не вызывать странных, смешанных чувств. Дрожа, я потрогала черновик. Он словно здесь и в то же время там, в своем времени. Я здесь, но одновременно там, с ним.

— Если наши расчеты верны и время совпадает…

Роджер вернул нас в реальность и побудил действовать.

Медь волос Брианны стала еще заметнее, настолько та побледнела. Но моя дочь не утратила самообладания — она взяла меня за руку, и ее пальцы не дрожали.

— Если так, то он ждет тебя, мама. Он ждет, и ты должна отправиться к нему, назад во времени, если оно идет параллельно нашему.

Я задумчиво трогала плечики платьев, сделанные из пластика. Этот магазин ничем не отличался от других — те же вешалки, те же вещи, те же навязчивые продавцы.

— Добрый день, вам что-то подсказать?

Своим видом продавщица походила на пекинеса. Голубые глазки скрывались под длиннющей прямой челкой, а губы покрывал такой толстый слой малиновой помады, что мне показалось, что приличная ее часть останется на полу, стоит только девушке улыбнуться. Цвет помады довершал забавное сходство с собачкой, напоминая яркий язычок последней.

— Где еще можно посмотреть такие платья?

Передо мной была вешалка, вмещавшая платья под старину, по моде позапрошлого века. Тугие корсажи, обрамленные кружевами, длинные, в пол, льняные, хлопковые или вельветовые юбки, преимущественно в полоску и клетку, — прямо театральный реквизит. Но его-то мне и нужно.

— У нас, конечно, — услужливо подхватила продавщица. — У нас есть новая коллекция от Джессики Гуттенберг. Вам тоже такое нравится? Тогда прошу за мной, идемте.

Она с готовностью повела меня в центр магазина, неслышно ступая балетками по блестящему полу.

— Вот, пожалуйста.

В прохладном воздухе под потолком вертелась реклама, призывая обрести шарм восемнадцатого столетия. Внизу рукописной вязью было подписано имя колдуньи, могущей помочь нам в обретении оного, — «Джессика Гуттенберг».

Удивительно. Интересно, эта Джессика Гуттенберг и впрямь потомок великого печатника или это хорошо продуманный рекламный ход? Я склонялась ко второму. Но следовало признать, что одежда была хороша: роскошные дорогие ткани, прекрасная кружевная отделка. Насыщенный цвет настоящего бархата ласкал глаз, призывая провести рукой по ткани.

Пекинес, нимало не стесняясь, так и сделала. Она терпеливо ждала, пока я пройду вдоль вешалки, а между тем прикидывала, сколько прибыли принесет мой визит.

— Стоит примерить, чтобы оценить по достоинству. Когда товар висит, ему трудно отдать справедливость, особенно платьям.

Я накинула на плечики белоснежный наряд, сказав:

— К сожалению, оно не подходит. Слишком маркое.

Придется подыскать что-то другое, благо госпожа Гуттенберг позаботилась о том, чтобы в наличии были самые разнообразные расцветки и фасоны.

Продавщица смекнула и ринулась к следующей вешалке.

— Только взгляните на эту красоту! Как раз для вас.

Темно-красное платье красиво поблескивало на свету, но я отклонила и это предложение.

— Оно красиво, бесспорно. Но слишком вызывающее. Будет мало радости, если меня примут за проститутку.