Книга Няня для волчат альфы. Я не ваша мама, страница 29 – Александр Витальиев

— Таис, — сказал он. — Это мамина ложка.

— Это твоя ложка. У каждого в доме своя. У Миры с буквой «М». У Доры без буквы, потому что Дора ест из кастрюли.

Он засмеялся, тихо, как смеются дети, которые давно забыли, как это делается. Мира от окна посмотрела на нас. Она не дорисовала свою тень — арбалет остался без тетивы, и волк Лучика стоял рядом, без когтей. Она ждала, что я замечу.

— Мира, — сказала я, не поворачиваясь. — Твоя тень стреляет, но тетива не натянута. И когти у волка стерты. Это ты так видишь или это ты так щадишь?

Мира подошла, села рядом и положила уголь на пол между нами. Лучик потянулся к углю, и я накрыла его пальцы своими.

— Тремя пальцами. Большой, указательный, средний. Мизинцем — только если очень надо. А кулаком нельзя, кулаком ты дерешься, а не рисуешь.

Он попробовал. Уголь у него ходил ходуном, и линия вышла кривая, но это была линия, а не царапина. Мира потянулась поправить ему руку и замерла.

— Поправь, — сказала я. — Ты старшая.

Она поправила. Лучик не обиделся. Он посмотрел на свою линию, потом на мою руку, потом на руку Миры, и его плечи опустились. Я подвинула к нему чистый кусок стены.

— Нарисуй себя. Не волка. Себя.

Он замер. Уголек у него в пальцах перестал дрожать. Он знал, как выглядит волк. Он не знал, как выглядит мальчик.

— Можешь начать с ботинок. Ботинки ты видишь каждый день.

Он нарисовал два кривых ботинка, похожих на лодки. Потом пол между ними. Потом что-то длинное, похожее на рубашку. Потом голову без лица.

— Глаза, — сказала Мира. — Нарисуй глаза.

— А у меня какие? — спросил он.

— Синие, — сказала Мира. — Как у мамы.

Я промолчала. Мира посмотрела на меня и не отвела взгляд. Она первый раз сказала это вслух при мне и ждала, вздрогну ли я. Я не вздрогнула. Я подвинула к ней уголь.

— Нарисуй его глаза. Ты их помнишь лучше.

Мира взяла уголь и аккуратно поставила две синие точки в белом лице брата. Лучик замер.

— А у мамы были синие?

— У мамы были зеленые, — сказала Мира. — Как у тебя.

Лучик посмотрел на меня. У него правда были зеленые, я заметила это утром, когда перевязывала ему руку. Я ничего не сказала. Я положила ладонь ему на макушку, и он не отстранился.

В этот момент дверь открылась без стука. Марек вошел тихо, как входят в комнату, где спят, и остановился у порога. Он увидел нас на полу: я на корточках, Мира с углем, Лучик с ложкой. Увидел стену: ботинки-лодки, синие и зеленые глаза, когтистую тень без тетивы.

Он не сказал «выйди». Он не сказал «при мне». Он подошел, встал на колени рядом с Лучиком и положил руку ему на спину. Лучик не обернулся. Он дорисовывал свой второй ботинок.

— Таис, я принес вам ключ.

Он достал из кармана маленький медный ключ без бирки и положил на пол между нами. Я узнала его: ключ от лечебной, который Дора прятала утром под фартуком. Тот самый ключ, который открывал и кладовую, и верхнюю полку с тетрадью прежней хозяйки.

— Это не мой ключ, — сказала я.

— Теперь твой. Я даю его тебе. Не как хозяин служанке. Как отец няне. Чтобы ты могла войти к детям ночью, если они закричат. Чтобы ты могла сварить им сон-отвар, когда меня нет в доме. Чтобы ты не ждала у двери.

Я взяла ключ. Он был теплый от его кармана, и на меди остался след от его большого пальца. Я сжала его в кулаке и почувствовала, как он царапает ладонь.