Книга Выдать замуж ведьму-фею, страница 25 – Надежда Соколова

Ричард сидел с краю, слегка отодвинувшись от остальных, и его поза выдавала напряжение: плечи чуть приподняты, пальцы сжимают край скатерти, будто он готов сорваться с места в любой момент. Когда я вошла, он резко поднял голову — так резко, что я услышала, как хрустнула его шея, — и его взгляд встретился с моим, как две молнии, ударившие в одной точке. В его серых, с золотым отливом глазах я увидела ту самую смесь изумления, надежды и чего-то такого глубокого, что мне показалось, будто воздух вокруг нас стал плотнее, тяжелее, будто кто-то налил в зал мёд. Его зрачки расширились, и он на мгновение замер, не дыша, как человек, который боится, что видение исчезнет, если он моргнёт. Я видела, как его кадык дёрнулся, когда он сглотнул, и как его пальцы, всё ещё сжимающие скатерть, чуть заметно побелели от напряжения.

Он медленно встал — не отрывая от меня глаз, будто я была единственным источником света в этом зале, а всё остальное оставалось в тени. Его стул скрипнул по полу, и этот звук прозвучал как выстрел в наступившей было тишине. Император тоже поднялся, но более плавно, с той царственной неторопливостью, которая отличает людей, привыкших, что весь мир ждёт их жеста. Его лицо было спокойным, но я заметила, как его бровь чуть приподнялась — он явно не ожидал, что я вернусь так скоро, а уж тем более не один, а с женщиной, которая держалась с такой уверенностью, будто всю жизнь только и делала, что появлялась при чужих дворах.

— Ваше величество, — сказала я, опускаясь в реверансе с такой грацией, на какую была способна, хотя колени предательски дрожали. Ткань сиреневого платья коснулась паркета, и я почувствовала, как прохлада от пола проникает сквозь подол. — Я приношу свои извинения за столь долгое отсутствие. Мне потребовалось время, чтобы найти путь обратно. И хочу представить вам мою мать — Екатерину горт Гортанскую. Она помогла мне вернуться.

Мама сделала реверанс — изящный, почти королевский, и я увидела, как её зелёное платье мягко колыхнулось, открывая серебряную подкладку. Она наклонила голову ровно настолько, насколько требовал этикет, и выпрямилась с той особенной статью, которую я всегда в ней ценила — в ней не было ни капли подобострастия, только спокойное достоинство человека, который знает себе цену. По залу пробежал новый шёпот, более громкий, чем прежде — я слышала обрывки фраз, которые падали, как монетки в воду: «Мать феи», «Она тоже маг?», «Какая осанка!», «Неужели это та самая земная женщина?» Графиня Велория, стоящая у колонны, даже приоткрыла веер, чтобы лучше рассмотреть маму, и я заметила, как её глаза расширились от удивления — видимо, она не ожидала, что простая смертная может выглядеть настолько внушительно.

Император взглянул на нас с любопытством — его взгляд скользнул по моему лицу, потом по маминому, задержался на её платье, на серебряных нитях, и я почти видела, как в его голове крутятся шестерёнки расчёта и оценки. Он перевёл взгляд на Ричарда, который всё ещё стоял, не в силах отвести взгляд от меня, будто прирос к месту, и я заметила, как император чуть заметно усмехнулся — той отцовской усмешкой, которая говорит: «Ну что ж, мой мальчик, похоже, ты получил своё».

— Добро пожаловать, найра Екатерина, — сказал он, и голос его звучал вежливо, но с той лёгкой настороженностью, которую он, видимо, испытывал ко всем незнакомцам при дворе. Он чуть склонил голову, и его корона на мгновение блеснула в свете свечей. — Мы рады видеть вас в нашем дворце. И, конечно, рады возвращению вашей дочери. Она произвела на нас большое впечатление в свой прошлый визит.