Книга Выдать замуж ведьму-фею, страница 24 – Надежда Соколова

— Ну как я? — спросила мама, крутанувшись перед зеркалом. Она улыбнулась своему отражению, и в этой улыбке было столько лёгкой, почти озорной гордости, что я невольно рассмеялась.

— Как королева, — ответила я, поправляя вышивку на своём лифе. — Только без короны. Но если ты задержишься здесь надолго, корона может и появиться — у императора их несколько штук, я видела в сокровищнице, когда случайно забрела в прошлый раз.

— Корона ещё будет, — усмехнулась она, подмигнув мне в зеркале. — Если этот дракон окажется достойным. А если нет — ну, тогда я просто останусь при дворе как мама невесты, буду пить чай и пугать придворных сплетницами. У меня это хорошо получается, ты знаешь.

Мы спустились в Большой Обеденный Зал, и каждый шаг по мраморной лестнице отдавался эхом в моей груди, смешиваясь с сердцебиением. Лестница была широкой, с перилами, украшенными драконьими головами, которые, казалось, следили за нами из стеклянных глаз. Запах воска и свечей становился гуще, смешиваясь с ароматом жареного мяса и трав, которые доносились из зала ещё до того, как мы ступили на порог. Зал был уже почти полон — придворные в шелках и бархате переливались, как драгоценности в витрине, и их приглушённые голоса сливались в единый гул, похожий на жужжание пчёл. Я заметила Августу и Жерара: они сидели рядом за длинным столом, и Августа что-то живо рассказывала, жестикулируя, а Жерар слушал с таким серьёзным лицом, будто обсуждал судьбу империи, хотя я была уверена, что речь шла о цветах на свадьбу. Она была в платье цвета лаванды, а он — в тёмно-бордовом камзоле, и они, наконец-то, мирно переговаривались, без той напряжённости, что я помнила.

Графиня Велория, как всегда, стояла у колонны, прикрываясь веером с таким видом, будто участвовала в тайной операции. Её глаза, острые и любопытные, следили за каждым, кто входил, и я чувствовала, как её взгляд проходится по мне, оценивающе, но без враждебности — скорее с жадным интересом, как у коллекционера, который увидел редкий экспонат. Она слегка приподняла веер, словно здороваясь, и я кивнула ей в ответ, чувствуя, как по залу пробегает шёпот — сначала тихий, потом громче, как волна, которая накатывает и разбивается о стены.

— Она вернулась, — пронеслось где-то справа.

— Фея вновь при дворе, — донеслось слева.

— Кто эта женщина рядом с ней? — и этот вопрос повис в воздухе, как занавес, который вот-вот поднимется, чтобы открыть главное действо.

Я взяла маму под руку — её локоть был тёплым и упругим под тканью зелёного платья, и я чувствовала, как она чуть заметно дрожит, хотя лицо её оставалось невозмутимым, как у статуи. Мы двинулись через зал, и каждый шаг давался мне с трудом, потому что подошвы туфель скользили по начищенному паркету, а сердце колотилось где-то в горле, заглушая музыку и шёпот. Я подняла голову и направилась к императорскому столу, который возвышался в центре зала на небольшом подиуме, украшенном резными драконами из тёмного дерева — они, казалось, дышали золотом, отражая свет сотен свечей, что горели в тяжёлых канделябрах. За столом уже сидели император, императрица, Ричард и несколько высших сановников — их лица я помнила с прошлого раза: сухой, как вобла, канцлер с вечно поджатыми губами, военачальник с седыми усами, который налегал на вино, и ещё пара вельмож, чьи имена вылетели у меня из головы, но чьи любопытные глаза уже сверлили нас насквозь.