Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 68 – Алексей Фирсов

В Люберцах Маша таких «безопасников» повидала достаточно. Это были хитрые жуки, которые видели, как со склада выносят ящики с элитным алкоголем, но молчали до последнего, оценивая: если воры победят и скинут директора, они получат долю; если воров поймают за руку, они тут же принесут директору видеозапись с камер и получат премию за бдительность.

Генерал-аншеф Ушаков медленно поднял голову. В его блеклых, выцветших глазах, видавших тысячи допросов и казней, вдруг проскользнуло что-то похожее на искреннее человеческое восхищение. Старый инквизитор понял, что перед ним сидит не наивная девочка-регентша, которую можно пугать заговорами и водить за нос.

— Виноват-с… — тихо, но твердо произнес Ушаков, глядя ей прямо в глаза. — Грешен, Ваше Императорское Высочество. Выбирал. Я старый слуга, я еще при Петре Алексеевиче государственное дело сыска ставил. Мне не фамилии важны, мне держава нужна крепкая, дабы в ней порядок был и устой.

Он сделал шаг вперед и заговорил с такой прямотой, на которую в этом дворце не решался никто: — Смотрел я на цесаревну Елизавету Петровну. Кровь в ней царская, отцова. Да токмо слаба она против вас. Воли в ней нет, одна суета, балы да кабаки гвардейские. Ежели бы она трон взяла — через год бы все эти князья да французы державу по кусочкам растащили, а в казне бы мышь повесилась. А на вас, сударыня Правительница, я второй месяц смотрю… и вижу чудо великое.

Старик низко, до самого паркета, поклонился Маше: — Ваше Высочество, выходит так, что вы и есть истинный наследник Петра Великого, а не его дщерь. Вы за копейку государеву глотку любому вельможе перегрызете. Вы армию накормили, воров интендантских на каторгу в кандалах упекли, шведа побили, а в Сенате такой страх навели, какого со времен покойного императора с его дубинкой не бывало. Нрав у вас хозяйский, железный. С вами империя не пропадет.

Маша смотрела на седую макушку склонившегося перед ней старого инквизитора, и её губы медленно растянулись в довольной, уверенной улыбке генерального директора, только что совершившего крайне выгодное слияние с ключевым профильным активом.

— То-то же, — бросила она, решительно прихлопнув ладонью реестр заговора. — Держись за меня, Ушаков — князем сделаю! А будете с Остерманом хвостом вертеть и двойную бухгалтерию вести — обоих на одну подводу и на Урал, руду копать. Всё понял?

— Так точно, Ваше Высочество! — Ушаков выпрямился, и в его голосе зазвучала четкая, военная бодрость. — Отныне Тайная канцелярия — ваш верный цепной пес без измены и сомнения. Какие будут высочайшие распоряжения по реестру? Дозвольте сей же ночью поднять команды и взять всех заговорщиков по домам? Дыбы и плети в Петропавловской фортеции к работе готовы.

— Никаких дыб, Андрей Иванович! Что за средневековая дикость? — Маша поморщилась. — От дыбы человек орет, портит корпоративный имидж и умирает, так и не возместив материальный ущерб предприятию. Мы проведем эту операцию по стандартам эффективного ритейла. Назовем её «Внезапная ночная инкассация».

Она пододвинула к себе чистый лист и обмакнула перо в чернильницу: — Заговорщики назначили выступление на ночь с четверга на пятницу? Отлично. Мы не будем их ждать здесь. Мы устроим им встречную проверку на их же территории.