Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 71 – Алексей Фирсов

— Матушка-государыня! Сестрица! — дико вскрикнула Елизавета, бросаясь к ногам Маши и зарываясь лицом в соболиный подол её плаща. — Не виноватая я! Клянусь Петром-родителем, бес попутал! Это всё Долгорукий, старый хрыч, сулил корону! Не губите! Только не на Белое море! Я вязать не умею!

— Встаньте, Лизавета Петровна, — спокойно произнесла Маша, без лишних церемоний беря тридцатитрехлетнюю красавицу за локоть и усаживая её на софу. — Что вы на паркете валяетесь, как списанный неликвид? Отставить истерику. Никто вас треской кормить не собирается.

Елизавета всхлипнула, боязливо косясь на мрачного Ушакова: — Не… не сошлете? И дыбы не будет?

— В нашей торговой сети, Лиза, бессмысленные репрессии вредят репутации бренда, — Маша по-хозяйски оглядела роскошный, но запущенный будуар. — Если я вас сейчас закрою в монастырь, по всей Европе пойдут слухи, что новая администрация тиранит дочернее предприятие. Французы начнут лепить из вас великомученицу, а недобитые старые вельможи будут тайно носить вам сухари и снова мутить воду. Это постоянный риск кассового разрыва.

— А… а что же тогда? — затаила дыхание цесаревна.

— В бизнесе это называется правило вытянутой руки и поглощение конкурента, — отрезала Маша. — Оставлять такой ценный, но нестабильный актив, как дочь Петра Великого, без присмотра на другом конце города — крайне неэффективный менеджмент. Каждый заезжий коммивояжер вроде Шетарди пытается открыть через вашу подсобку враждебную точку. Поэтому с сегодняшнего дня Смольный филиал закрывается.

Маша подошла вплотную к Елизавете и взяла её за подбородок, глядя прямо в заплаканные, красивые глаза: — Вы переезжаете в Зимний дворец. Насовсем.

— В Зимний?! — опешила цесаревна.

— Именно. Негоже дщери Петровой мыкаться по чужим углам и сомнительным салонам, — голосом доброй, но очень строгой старшей сестры припечатала Маша. — Твое место во дворце, сестрица. Будешь жить в лучших покоях, прямо напротив моих апартаментов. Под моей личной охраной и ненавязчивым, круглосуточным аудитом князя Ушакова. Накормлена, одета в лучшие шелка, обласкана двором — но на глазах. 24 на 7. Чтобы ни один французский дукат и ни один мятежный князь к тебе даже на пушечный выстрел не приблизился.

Елизавета Петровна моргнула. До её сознания медленно доходило, что вместо каторги и ледяного монастыря её сажают в самую роскошную, золотую, отапливаемую клетку империи.

— А чтобы окончательно закрыть вопрос с вашим несанкционированным трудоустройством на российский трон, — весело продолжила Маша, поворачиваясь к Ушакову, — мы организуем экспорт нашего витринного образца на европейский рынок. Мужа тебе подберу скоро, сестрица!

— М-мужа?! — Елизавета аж подскочила на софе, мгновенно забыв про слезы. Всю её молодость покойная Анна Иоанновна из ревности и страха держала её в старых девах, не подпуская к ней женихов.

— Какого-нибудь герцога Саксонского или принца из приличного немецкого дома, — деловито перечислила Маша, загибая пальцы. — Направим Остерману техзадание, пусть подыщет кандидата с хорошей родословной и крепким хозяйством. Дадим за тобой шикарное приданое — миллион рублей золотом и сундуки с мехами. Уедешь в Европу законной герцогиней, будешь там блистать на балах, носить бриллианты и представлять интересы нашего холдинга в Саксонии. Как тебе такая альтернатива Соловкам? Win-win стратегия!