Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 67 – Алексей Фирсов

Менгден, только что разложившая на столе свежие сводки «кухонного шпионажа» от прачек князя Черкасского, побледнела как мел и судорожно схватилась за креслице.

— Ваше Императорское Высочество… — зашептала она тлеющим голосом. — Это… это оттуда. Из застенка.

— Из какого еще застенка? У нас здесь центральный офис или филиал комнаты страха? — поморщилась Маша, не отрываясь от ведомости по закупке селитры. — Открыть дверь. Кто бы там ни был, пусть предъявит пропуск и четко сформулирует цель визита.

Дверь бесшумно приотворилась, и в кабинет буквально втекла невысокая, сухая фигура в скромном темном кафтане. На лице вошедшего застыло выражение вечной, абсолютно непроницаемой канцелярской скорби. От него не пахло ни французскими духами, как от дипломатов, ни табаком и потом, как от генералов Миниха. От него пахло сыростью каменных мешков Петропавловской крепости, горячим воском сургучных печатей и липким, тысячелетним человеческим страхом.

Это был генерал-аншеф Андрей Иванович Ушаков — бессменный начальник Тайной розыскных дел канцелярии, главный инквизитор империи, переживший пять монархов и не потерявший при этом ни головы, ни должности.

Ушаков не стал падать на колени или разыгрывать приступы подагры, как Остерман. Он молча остановился в трех шагах от стола, склонил голову в седом парике и положил на сукно толстую, завязанную тесьмой папку в кожаном переплете.

— Всемилостивейшая государыня, — прозвучал его голос, тихий, ровный, лишенный каких-либо эмоций, словно шелест протокольной бумаги. — Долг службы велит мне представить Вашему Императорскому Высочеству полный реестр злоумышлений против вашей особы и государя императора.

Маша развязала тесьму и раскрыла папку. Внутри всё было оформлено с безупречной, пугающей аккуратностью высшего аудиторского пилотажа.

Там лежал пошаговый бизнес-план государственного переворота. Имена, пароли, явки. Точная сумма средств, собранная князьями Долгоруким и Черкасским (с расписанием, кто из вельмож сколько внес в общую кассу). Список младших офицеров Преображенского полка, недовольных распределением наград после Вильманстранда. И главное — подробная схема ночного штурма Зимнего дворца, назначенного на ночь с четверга на пятницу, с приложением собственноручной записки цесаревны Елизаветы Петровны: «Согласна, токмо крови чтобы не лили».

Маша читала этот документ с холодным восхищением профессионала. Никакие прачки и истопники не смогли бы собрать такую глубокую аналитику. Перед ней лежала работа идеального, тотального сыска.

Она медленно подняла глаза от папки и посмотрела на старого палача. В её взгляде не было ни благодарности, ни испуга — только жесткая, ледяная проницательность старшего кассира, поймавшего начальника смены на попытке сдать просрочку задним числом.

— Хороший отчет, Андрей Иванович. Глубокий. Качественный, — Маша откинулась на спинку кресла, постукивая пальцами по кожаному переплету. — Только вот судя по датам перехваченных писем, эту информацию ты собрал еще три дня назад.

Ушаков чуть заметно моргнул, но остался неподвижен.

— Чего раньше не пришел, прихиндей? — голос Маши упал до зловещего, тяжелого шепота, от которого даже у фрейлины Юлианы в углу затряслись поджилки. — Выбирал, за кого встать? Ждал, кто в этом магазине весомее скидку предложит или у кого арматура толще?