Книга Гроза над Неаполем, страница 84 – Алексей Фирсов

— Степан! — строго окликнула я сверху по-русски, обрывая веселье.

Все мгновенно замерли. Франсуа вытянулся в струнку, приложив руку к помятому картузу.

— Напоминаю, что вы — глухонемой, — я выразительно посмотрела на него. — Глухонемые не ругаются вслух, даже если их лошадь — «собаший сьен». Марш чистить стойла!

Франсуа примирительно приложил руку к груди, беззвучно, одними губами артикулировал «Пардон, мадам» и, подмигнув сияющему Шарлю, покорно побрел к конюшне. Угроза разоблачения никуда не делась, но сегодня в нашем доме определенно стало чуточку теплее.

Глава 43. Огни над заливом и слава Империи

Осень принесла с собой не только долгожданную прохладу, но и вести, от которых по всей Италии захватывало дух. Новости передавались из уст в уста, обрастая невероятными подробностями, пока, наконец, не подтверждались официальными реляциями и восторженным гулом на площадях.

Русское оружие творило на полуострове историю.

Вскоре пришла ошеломляющая, невероятная весть: небольшие отряды моряков адмирала Федора Ушакова победоносным маршем вошли в Вечный город! Рим пал, французский гарнизон капитулировал перед горсткой морских пехотинцев, и над замком Святого Ангела взвились флаги победителей. А с севера, из Ломбардии, доносился неумолимый гром пушек великого Александра Суворова. Непобедимые доселе армии Французской республики терпели одно сокрушительное поражение за другим, сдавая крепости и отступая под натиском русских штыков.

Для Неаполя, только что пережившего ужасы якобинского правления и роялистского террора, эти новости стали поводом для настоящего безумия. Русские мгновенно превратились в национальных героев. При одном только упоминании России неаполитанцы срывали шляпы, а любой человек, говоривший с русским акцентом, мог бесплатно поужинать в лучшей таверне.

Наш дом, дом вдовы российского посла, вновь стал объектом почтительного благоговения. Люди кардинала Руффо, дежурившие напротив, теперь могли лишь расслабленно курить трубки — ни один безумец в городе не посмел бы бросить косой взгляд на ворота особняка, над которым незримо витала тень суворовской славы.

В честь освобождения Рима городской магистрат устроил грандиозный праздник. Вечером мы всей семьей вышли на широкую террасу нашего палаццо, обращенную к морю.

Небо над Неаполитанским заливом взорвалось мириадами огненных брызг. Фейерверки взмывали в бархатную черноту южной ночи с шипением и свистом, распускаясь гигантскими золотыми, красными и изумрудными хризантемами. Их свет отражался в спокойной глади воды, освещая силуэты кораблей и темный конус Везувия вдалеке. Воздух дрожал от залпов приветственных пушек и далеких криков «Вива!», долетавших с набережной.

Шарль, одетый в нарядный бархатный камзольчик, восторженно прыгал у перил, указывая пальцем на самые яркие вспышки. Анабель и Жозеф стояли обнявшись, любуясь огненным шоу, а Архип, заложив руки за спину, с гордостью взирал на небо, словно эти салюты палили лично в его честь.

Я облокотилась на мраморные перила, чувствуя, как холодный камень приятно остужает ладони. Гордость за родину переполняла мое сердце, но рядом с этой гордостью жило и другое, куда более сложное чувство.

Мой взгляд скользнул вниз, во внутренний двор.