Книга Гроза над Неаполем, страница 47 – Алексей Фирсов

Голос, прозвучавший за моей спиной, был низким, бархатистым и звучал на безукоризненном французском с легким, почти неуловимым английским акцентом.

Мое сердце пропустило один-единственный удар, прежде чем внутренний контроль, выработанный годами, взял верх. Я медленно закрыла веер и обернулась.

Передо мной стоял Джеймс Гаррис. Ныне — лорд Малмсбери. Один из самых блестящих, циничных и опасных дипломатов Британской короны. И мой бывший любовник.

Это было очень давно, в другой жизни, под тяжелыми сводами Зимнего дворца, когда Гаррис служил послом Англии при дворе Екатерины Великой. Тогда я была моложе, а он — дьявольски обаятелен, чертовски умен и виртуозно умел использовать альковные тайны в интересах британской короны. Наш роман был коротким, обжигающим и насквозь пропитанным политикой. Он учил меня читать между строк, а я... я просто наслаждалась игрой с огнем, пока не появился Василий Петрович. Сколько сладких часов я провела в его умелых объятиях....

Годы оставили на Гаррисе свой след, но лишь добавили ему лоска. Серебро на висках, чуть более глубокие морщины у глаз, но та же хищная, оценивающая полуулыбка и тот же пронзительный, раздевающий взгляд.

— Джеймс, — я позволила себе легкую, прохладную улыбку, протягивая руку, которую он изящно, задержавшись на долю секунды дольше положенного, поднес к губам. — Или теперь мне следует называть вас милордом Малмсбери? Признаться, лондонский туман сохранил вас в превосходной форме.

— А вас, Анна, время и вовсе не смеет касаться, — Гаррис не отпускал мой взгляд. — Хотя, должен признаться, я всегда предпочитал видеть вас кутающейся в темные соболя на Дворцовой набережной, нежели в этих легких шелках. Вам всегда шел холод.

— Холод бодрит ум, милорд. А в Европе нынче стало слишком жарко, — парировала я, делая крошечный глоток шампанского. — Слышала, вы недавно вернулись из Лилля, где безуспешно пытались договориться с Французской Директорией?

Гаррис тихо, искренне рассмеялся. Его всегда восхищала моя осведомленность.

— Очаровательна и ядовита, как и прежде. Да, Директория нынче несговорчива. Но меня куда больше интересует другая загадка Европы, — он сделал шаг ближе, вторгаясь в мое личное пространство ровно настолько, чтобы это не заметили окружающие, но почувствовала я. — Граф Воронцов внезапно оседает в Лондоне с таинственным сном и красавицей женой. И всё это — после весьма подозрительного вояжа в ставку Бонапарта и спешного бегства из Неаполя.

Гаррис прищурился. В его глазах дипломата-ищейки зажегся азартный огонь.

— Вы же знаете меня, Анна. Я не верю в совпадения. И я не верю в то, что ваш гениальный муж просто решил сменить место службы ради разведения роз в Гайд-парке. В какую игру вы играете на этот раз? И можем ли мы... сыграть в нее вместе? Как в старые добрые времена?

— Старые добрые времена давно канули в Лету, Джеймс, — я обмахнулась веером, демонстрируя абсолютную скуку. — Мы просто устали. Мы хотим покоя.

— Покоя? Вы? — он усмехнулся. — Женщина, которая одним словом могла изменить настроение Екатерины, и дипломат, который плел интриги на половину континента? Вы не созданы для покоя, Анна. Вы созданы для интриг. И я готов предложить вам поддержку Британской короны, если вы...

— Британская корона, милорд, может пока оставить свои щедрые предложения при себе.