Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 65 – Руфия Липа

— Да, замещал! Целых два раза!

— Ну тогда понятно, откуда такие познания! – облегчённо вздохнул Сэро.

— У вас тоже замещает? – полюбопытствовала гостья.

— Время от времени, – ответил Имир, отхлебнув чая. – Видимо, Николаю Семёновичу стало мало нашего 10 «Д», «Е» и «Г» классов для толкания просветительской миссии, что он решил и до вас, элитной элиты, добраться.

— Долго, однако, он добирался! – скорчила рожицу Люба. – Пол-урока дед курил, а пол-урока о сифилисе разглагольствовал!

— Да ну?! – наигранно оживился Сэро. – Привыкайте, нежные ромашки! Он так все уроки ведёт. Видимо, у вас бравый командир замещал впервые, раз столько удивления в голосе!

— А к вам он чаще вместо Карины Афанасьевны ходит?

— А то! С прошлого года! – хмыкнул Имир.

— И вы тоже у Николая Семёновича тихо-тихо себя ведёте, боитесь пошевелиться и молча, внимательно слушаете?

— Нет, конечно! – возмутился повеса. – За кого ты нас принимаешь, Люба?!.. Мы вопросы задаём. Спорим. Интересуемся по теме, так сказать!

— Не хочу представлять, что ты спрашиваешь! – скривилась Поспелова под дружное хихиканье всех сидевших за столом.

— Что-что?! – передразнил Сэро. – Конечно, только по существу! Я и мои друзья слушаем старика внимательно, а потом уточняем, просим дополнить подробностями. Даже записываем, чтобы суть не потерять, а потом перечитать эти чудеса и снова поржать! И зачем лично мне вопросы задавать? Я пацанам идеи подбрасываю, а они глумятся.

— Ну кто бы сомневался! – улыбнулась девочка, поглядывая, как Денис, Илья да Имир покатываются со смеху.

Крутясь перед зеркалом, Люба критически осматривала свой внешний вид, придираясь к каждой детали.

На кровати и столе были разложены вещи из школьного и повседневного гардеробов. Водолазки, шерстяные бесформенные свитера, юбки разных фасонов, в основном, ниже колена. Кофты на пуговицах, платки и шарфы. Всё это подходило больше взрослой женщине, а никак не пятнадцатилетней юной особе. Но десятиклассница, к сожалению, другой манеры одеваться толком не знала. Люба достала из дальних закромов даже куртки, плащи и пальто, десятилетиями пылившиеся в глубинах шкафов Солнечного 27.

«Вещи должны висеть на тебе мешком, чтобы сложнее было определить возраст и вспомнить приметы, – читал наставления неделю назад Ибрагимов, когда они вдвоём шли в школу тёмным дождливым утром. – Гляди, не переусердствуй! Ты должна стать неинтересной, стрёмной. Даже брезгливую жалость вызывать, но при этом не смотреться фриком. Нельзя бросаться в глаза. Кстати, что с первого взгляда бесишь, тоже можно использовать на руку».

Ко всему, что говорил Сэро, девочка относилась крайне серьёзно. Прошло две недели после разговора о Любиных проблемах, но юноша на дело пока не звал, давая возможность хорошенько всё обдумать и подготовиться. Школьница зря времени не теряла.

«Болотно-зелёная юбка неплохо прячет ноги и хорошо сочетается с тремя кофтами. Задница и сиськи теряются. Не понятно, то ли я толстая, то ли худая. В таком прикиде я похожу либо на бедноту, либо на приверженку секты. – Тихоня повязала на голову шерстяной чёрный платок с бахромой и улыбнулась отражению в зеркале: – Если что, можно взять с собой уродливые шапки и сменить платок на них, чтобы спрятать волосы».