Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 73 – Жоубао Бучи Жоу

— Он сказал, что не знает.

Мо Жань вновь погрузился в молчание.

— Я, однако, полагаю, что члены семьи Чэнь о чем-то умолчали, – спустя какое-то время произнес Чу Ваньнин.

— Почему вы так думаете?

— Ты, наверное, помнишь, что сущность, которую почитают в этом храме, обладает достаточно большой силой и уже сумела получить божественное тело, но продолжает зависеть от поклонения прихожан, без которого ее сила не увеличивалась бы с каждым днем.

В прошлой жизни Мо Жань почти не слушал, что рассказывал Чу Ваньнин на уроках, а зря, потому из-за недостатка информации он впоследствии постоянно попадал в глупые ситуации. В этой жизни он твердо решил внимать наставлениям учителя, поэтому спросил:

— И что не так с этим божественным телом?

— Чем ты слушал, когда в прошлом месяце на занятии я объяснял разницу между божествами, богами, духами и демонами?

Этот достопочтенный только-только вернулся к жизни, думал Мо Жань, как он мог помнить, что делал на каком-то там уроке десятилетней давности? Не иначе как болтал ногами под столом, читая интересную книжку, или таращился на Ши Мэя. А может, на шею Чу Ваньнина, прикидывая в уме разные способы незаметно снести ему башку.

— По возвращении в качестве наказания перепишешь «Записки о Шести мирах» десять раз, – холодно сказал Чу Ваньнин.

— Хорошо…

Ценой пропущенных мимо ушей знаний оказалось страдание.

— Множество божеств Поднебесной отличаются от богов тем, что боги вольны поступать как им угодно, а божества могут вмешиваться в дела мирян лишь в том случае, если те их об этом просят.

Мо Жань вздрогнул.

— То есть эта сущность убивает членов семьи Чэнь только потому, что кто-то ее об этом попросил?

В темноте голос Чу Ваньнина прозвучал особенно зловеще:

— Думаю, проситель – необязательно живой человек.

Мо Жань открыл было рот, но не успел задать еще один вопрос, как гроб внезапно дернулся и накренился вправо. Должно быть, дорога, по которой его несли Золотой мальчик и Нефритовая девочка, дала резкий уклон.

Гроб тряхнуло чересчур неожиданно, а внутри, кроме гладких стенок, совершенно не за что было ухватиться, поэтому Мо Жань укатился вбок и уткнулся лицом в грудь наставнику.

— Ой…

Схватившись за ноющий от боли нос, Мо Жань растерянно приподнял голову, пытаясь понять, получит ли снова по носу, только теперь от учителя, и в тот же миг ощутил аромат цветов яблони, едва уловимый, легкий, будто предрассветная дымка, в которой все еще ощущается прохлада прошедшей ночи. Большинство ароматов расслабляют, но этот, напоенный чистотой и прохладой, напротив, отрезвлял.

Поначалу Мо Жань ошеломленно замер, а затем просто-напросто окаменел.

Этот аромат цветов яблони был ему более чем знаком. Это был запах Чу Ваньнина.

Внутри гроба стояла такая тишина, что был слышен стук сердца Мо Жаня, которое билось чаще обычного.

Он знал, что лицо Чу Ваньнина находится совсем близко: юноша слышал где-то рядом его дыхание. Если бы сейчас Мо Жань вцепился в Чу Ваньнина зубами, тот бы точно не смог вырваться или уклониться, но… Лучше забыть об этом.

Мо Жань резко отодвинулся от Чу Ваньнина так далеко, как только мог, то есть к «своей» стенке. Как же тесно было внутри гроба!