Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 70 – Жоубао Бучи Жоу

Мо Жань глядел на свои мокрые рукава, и невозможно было понять, о чем он думал в тот момент. Его лицо не выражало ничего; лишь в глубине его черных глаз промелькнула загадочная искра.

Чу Ваньнин не изменился, отрешенно подумал Мо Жань. И никогда не изменится.

Что в прошлой, что в этой жизни он думал и поступал одинаково, не отклоняясь от своего пути.

Мо Жань медленно поднял голову. На мгновение ему даже показалось, будто он вновь стоит перед входом в павильон Ушань на пике Сышэн, а Чу Ваньнин поднимается к нему по ступеням словно бы бесконечной лестницы. Еще несколько мгновений – и этот человек упадет перед ним на колени, униженно согнув прямую, как стрела, спину и склонив благородную голову до самой земли. А затем Чу Ваньнин упадет у его ног, не в силах завершить поклон.

— Обряд омовения рук окончен.

Призрачные служители внезапно запели, и их завывания вырвали Мо Жаня из омута воспоминаний.

Резко придя в себя, юноша встретился глазами с наставником. Ледяной блеск в глубине его черных зрачков наводил на мысли об инее, покрывавшем лезвие меча. Страшно до ужаса.

Э, пусть прошлое останется в прошлом. Да, когда-то Чу Ваньнин встал перед ним на колени, но в этой жизни, пожалуй, можно обойтись и одними воспоминаниями. Даже если бы Мо Жань захотел вновь все повторить, цена была бы чересчур высока…

За омовением следовал обряд разделения трапезы, после которого они должны были, скрестив руки, выпить по чаше вина.

— Выпьют вместе супруги по чаше вина и с той поры не расстанутся вовек, – нежно пропела «подружка невесты».

После обмена брачными чашами следовали поклоны Небу и Земле.

Весь вид Чу Ваньнина говорил о том, что он и правда вот-вот взорвется от ярости. Его красивые раскосые глаза опасно сузились, и Мо Жань предположил, что, когда все закончится, его наставник точно порубит ту призрачную распорядительницу в капусту, и это еще мягко сказано.

И тем не менее ему было очень тяжело смотреть на Чу Ваньнина в таком виде.

Казалось, еще один взгляд – и Мо Жаня вновь утянет в омут беспорядочных грязных воспоминаний, из которого он уже не сможет выбраться.

— Первый поклон – Небу и Земле…

Мо Жань был уверен, что такой гордый человек, как Чу Ваньнин, ни за что не опустится на колени, даже если нужно кланяться не по-настоящему. Брови наставника недовольно дернулись, но он, однако, ради завершения церемонии все же закрыл глаза и преклонил колени, после чего они оба вместе совершили поклон.

— Второй поклон – родителям…

Ладно, поклонимся и этим безликим бумажным фигурам. И их, по-вашему, можно принять за родителей?

— Третий поклон – друг другу…

Чу Ваньнин опустил глаза и повернулся к Мо Жаню лицом. Не глядя на юношу, он коротко, резко и с нажимом поклонился, сжав зубы с такой силой, что казалось, будто они вот-вот раскрошатся.

Кто бы мог подумать, что они оба, не рассчитав, окажутся слишком близко друг к другу и стукнутся головами.

От боли Чу Ваньнин глубоко вдохнул и схватился за лоб. Подняв влажные от выступивших слез глаза, он одарил злобным взглядом тоже потиравшего лоб Мо Вэйюя.

«Простите», – одними губами произнес Мо Жань.

Чу Ваньнин не ответил, только закатил глаза, нахмурившись еще сильнее.

Далее следовал обряд сплетения волос.

— Да станут сплетенные локоны символом супружеской любви! – пропел распорядитель.