Книга Я, ужасающий, страница 101 – Кейтлин Розакис

К сожалению, Ксаксус обернулся посмотреть, куда это смотрит Гэв.

— О, и как это работает? Мы увидим, как долго она сможет оставаться под водой?

Он сложил пальцы правой руки лодочкой, словно собираясь что-то туда положить, а левой рукой, порывшись в мешочке на поясе, извлек нечто вроде стручка, который вложил в правую, раздавил и изобразил, будто бросает что-то в бак с водой. Гэв не заметил, чтобы что-то пролетело в воздухе, но мишень дрогнула, стукнула, и мэр Тервин полетела в воду.

Плеска не было. Вода приняла женщину и сомкнулась над ее головой, сразу разгладившись как стекло. В какой-то момент поднялся ветер, но на поверхности не было и намека на рябь. Гэв подождал пару секунд, но мэр так и не выскочила на воздух.

Он не мог броситься туда. Не мог – чтобы не показать, что Тервин что-то для него значит (неудивительно, что Гавракс всех от себя отталкивал; любой, кто тебе близок, становится твоей слабостью. А показать это было все равно что размахивать куском кровавого мяса перед хищниками).

Ксаксус двинулся к баку, чтобы понаблюдать, и Гэв присоединился к нему – так быстро, как только осмелился.

Тервин под водой отчаянно бултыхалась, рвалась вверх, глаза ее были выпучены, серо-стальные косы колыхались, заслоняя лицо. Руки беззвучно бились о неподвижный прозрачный барьер в дюйм или около того толщиной. Крохотные пузырьки вырывались из носа женщины, вода под ногами бурлила и пенилась, так яростно мэр пыталась спастись. Она не ожидала столь внезапного падения. Наверное, не успела даже набрать в грудь воздуха, задержать дыхание. Глаза ее нашли глаза Гэва. Губы шевельнулись, словно шепча что-то. «Пожалуйста».

— Отпусти ее, пожалуйста, – попросил Гэв со всей мыслимой кротостью.

— Я хочу посмотреть, сколько потребуется времени, чтобы у нее раскрылись жабры, – ответил Ксаксус. Сейчас он больше напоминал избалованного ребенка, чем взрослого седовласого мужчину.

— У нее нет никаких жабр, – объяснил Гэв, стараясь не переходить в оборону. Может, ему действительно следовало одарить мэра жабрами? Может, именно так поступают все добросовестные безумные маги со своими любимцами?

— Нет жабр? Тогда зачем вообще было сажать ее в бак с водой? – Ксаксус выглядел искренне озадаченным.

— Ксаксус? – Гэв постучал по застывшей глади костяшками пальцев. – Выпусти ее, пожалуйста.

— Ну ладно, – буркнул Ксаксус, недовольный тем, что веселье испорчено, махнул рукой – и внезапно поверхность воды покрылась рябью. Руки Тервин, больше не встречая сопротивления, взлетели, и над водой показалась макушка. Потом женщина перевернулась, высунув наконец лицо, ухватилась за стенки бака и повисла так, тяжело дыша.

— Ни волос, ни жабр, зачем тогда вообще деревня? – ворчал Ксаксус.

От ответа Гэва избавил ужасающий раскат грома. Все задрали головы, уставившись в небо. Пока внимание людей занимало происходящее с мэром, пушистые облачка сгустились и потемнели. Постепенно усиливающийся ветер взвихрился по краям площади; небеса превратились в клубящуюся черноту, пронизываемую трескучими молниями.

— Вечная театральщина, – заметила Валевна.

Внезапная вспышка ослепила Гэва. Сразу за вспышкой последовал звук, как будто сам воздух разорвали надвое, и Гэв, сгорбившись, прижав подбородок к груди, схватился за голову. А когда осторожно поднял взгляд, то увидел в самом центре площади именно то, чего так боялся. Все черное, закопченное, несколько бедолаг, оказавшихся не в том месте в неудачное время, лежат, обугленные до неузнаваемости…