Книга Я, ужасающий, страница 98 – Кейтлин Розакис

Ксаксусу предстояло разместиться в сарайчике при огороде, где обычно пересаживали растения. Гэв полагал, что магу понравится. Они быстро заменили сгнившие балки, а пожелтевшие ползучие лозы на стенах создавали некоторый уют. Ну, Гэв на это надеялся. Одна стена сарая примыкала к кухне, чтобы даже ранней весной саженцы были в тепле, так что температура обещала быть достаточно комфортной. Грррибитл притащил и расставил набор перегонных кубов Гэва – для красоты. Оставалось надеяться, что безумный изобретатель не воспримет это как приглашение ненароком взорвать их всех.

Никто не желал хоть чем-то оскорбить Зарконара. В спальне больше не было кровати – теперь, когда повсюду громоздилось содержимое кабинета. Сирако, нервно сглотнув, признался, что приказал разобрать каркас, перенести его в приемный зал и поставить на помост вместо трона. Пока в замке гости, самому Гэву придется спать на тюфяке. А Гэв жутко напугал дворецкого, радушно похлопав того по спине и поздравив с прекрасным оформительским чутьем. Похабная кровать пропорциями вполне соответствовала тронному залу, и маг полагал, что самомнение Зарконара она также удовлетворит. Понравится ему и то, что Гэв оказался изгнан из своей постели – если колдун, конечно, поймет это. Гэва устраивало все, что заставит Зарконара поверить в то, что Гэв всецело сдался и не представляет угрозы. Кроме того, он поймал себя на том, что с нетерпением ждет возможности выспаться на сладко пахнущем соломенном тюфяке, а не на пыльной и мрачной перине обреченности.

Разнообразным слугам и прихлебателям действительно досталась конюшня-псарня-птичник. Но и тут троица Сирако-Орла-Элиша поразила Гэва. Помещение было вычищено до блеска, а характерный запах только что скошенной травы говорил о свеженьких, поспешно набитых тюфяках. Под крышей развесили бумажные фонарики, вырезанные Грррибитлом, – с причудливыми, умеренно зловещими узорами, что создало атмосферу праздника. Легкие занавески разбили пространство на маленькие комнатки, чтобы каждый спящий получил немного уединения. А если кто-то решит поселиться с кем-то вместе и захочет использовать что-нибудь из снаряжения, что ж, Гэв не желал этого знать.

Валевна, которая, пользуясь любой возможностью, снисходительно улыбалась и флиртовала буквально со всем что движется, принесла на удивление много пользы. Похоже, ведение домашнего хозяйства стало для нее забавным новым развлечением – поскольку обращались к ней как к любезной образцовой гостье, а не как к женщине, которая просто обязана знать такие вещи.

Что же до Фиари и Элиши-как-Элиша… Гэв не говорил с принцессой, но втихаря перевел Фиари в ее камеру, для его же безопасности. И очень старался даже не думать о них. Меньше всего на свете ему хотелось спровоцировать любопытство Валевны.

Так что к следующему дню, хотя они и не были всецело готовы, но все же были готовы настолько, насколько собирались быть. За стенами замка почти ритмично наяривала группа бродячих бардов, явно никогда раньше не выступавших вместе. Сирако, воспользовавшись затишьем, спустился к ним, чтобы спеть, и Вьюр доложила, что – по крайней мере, как показалось ей со стен замка, – он и вправду хорош. Уж получше бардов определенно. Ярмарка была в самом разгаре. Замок пропах травами и сеном, а ароматы готовящейся трапезы почти заглушили вонь чеснока, тянущуюся из деревни. Гэв перевел дыхание – и позволил себе на миг притвориться, что, может, все еще будет в порядке.