Книга Запретная королева, страница 57 – Анна О’Брайен

— Ох. – Все оказалось еще хуже, чем я думала, и на мгновение на лице Генриха проступила боль, которую он до сих пор столь успешно скрывал.

— Нам вернули его тело. Его привезут в Англию и здесь похоронят.

— Хорошо. Это, конечно, хорошо…

Но следы скорби уже исчезли с лица моего мужа, и его взгляд снова стал холодным и пытливым, как будто он искал ответ на свои вопросы в моих глазах.

— Это великая потеря. Такое жестокое поражение – катастрофа на этом этапе войны. Неужели мы настолько уязвимы? Это значительно осложняет мою задачу…

— Генрих!

Я не выдержала. Мне было наплевать на эту войну. Я не обращала внимания на эскорт из рыцарей, слуг и солдат, которые толпились позади нас, не покидая церковь из-за нашей остановки. В данный момент меня волновало необъяснимое молчание Генриха о столь личном вопросе, должно быть, ранившем его. Как он мог не рассказать мне об этом? Разве мне, его жене, не позволено утешать его в такие минуты? Но когда я сочувственным жестом, мягко положила ладонь на его предплечье, я почувствовала, как его мышцы под тонкой тканью тут же напряглись. И моя рука опустилась.

— Почему вы мне не сказали? – Я слышала, что в моем произнесенном тихим голосом вопросе сквозит злость, которую мне не удалось подавить, как я ни старалась. – Когда я спросила вас об этом вчера, вы ответили, что ничего плохого не произошло. С тех пор прошел целый день, а вы так ничего мне и не сказали.

Генрих смотрел на меня с удивлением, как будто не мог понять, чем я недовольна.

— Да, я ничего вам не сказал. Я никому об этом не сказал.

— Никому? Но почему вы не сказали мне? Я ведь ваша жена. Умер ваш брат… Неужели вы считаете, будто мне все равно? – У меня сердце обливалось кровью от жалости к нему. – Я бы скорбела о нем вместе с вами. Я бы…

— Но что бы вы сделали? – перебил меня Генрих.

— Я утешила бы вас. Неужели я не способна смягчить ваши страдания?

Его улыбка была холодной и жесткой; по правде говоря, это вообще мало напоминало улыбку.

— Тогда я не нуждался в этом. Не нуждаюсь и теперь. Все, что мне нужно сейчас, – это предпринять определенные действия, чтобы предупредить наступление французов.

У меня в голове зарождались крамольные мысли, страшные, леденящие душу догадки. Поражение англичан, без сомнения, было делом рук моего брата. Я заглянула в глаза Генриху, хоть мне и было очень тяжело. Мне хотелось понять: может быть, он считает, что кровь Валуа, текущая в моих жилах, для него опасность, а не благословение? Но его глаза были пустыми и тусклыми, в них не было ни осознания сложности моего положения, ни осуждения моей возможной нелояльности. Не думаю, чтобы он вообще меня понимал.

— Пойдемте, – сказал Генрих.

Но я не сходила с места.

— Или вы просто не могли доверить мне важные новости? – не унималась я. – В этом все дело? Может быть, вы думали, что я начну кричать об этом на всех углах, чтобы повергнуть ваших драгоценных английских подданных в отчаяние? – Тут мне в голову пришла новая мысль, еще хуже прежних. – Или же вы решили, что я втайне возрадуюсь победе французов над войском вашего брата и стану злорадствовать по поводу его смерти?

— Не говорите глупостей, Екатерина.

Тон Генриха, исполненный презрения, не остановил меня.

— Но я ведь француженка, не так ли? Разве невозможно, чтобы я желала своему брату успеха?